— Простите, что не оправдала ваших ожиданий, — процедила я, стараясь тянуть время. Мысли лихорадочно метались в голове. Что делать? Как выбраться? Почему, ну почему я выучила что-нибудь боевой магии? Сейчас бы мне хватило одного простенького заклинания...
— Более того, — Гилберт остановился, глядя на меня сверху вниз, — ты, к моему большому сожалению, оказалась весьма рациональной и продуманной. Не стала пытаться пробраться в мой приют, не отправила шпионить кого-то из детей. Это бесило. Ни одной ошибки. Ни одной зацепки. И это в восемнадцать лет! Знаешь, как обидно, когда тебя раз за разом обыгрывает сопливая девчонка?
— Ни одной ошибки... Я бы так не сказала. Иначе почему я здесь? Даже мой охранник мне не помог.
— Ты здесь, Джорджиана, потому что ты слишком умная и слишком хорошо умеешь завоевывать доверие детей, — его тон стал жестче. — Впрочем, этой ситуации могло и не быть. Если бы ты не раскусила моего человека и позволила ему встретиться с девочкой...
— Конечно, вы бы меня не опоили, — сарказм капал с каждого слова.
— В этом случае вам бы вежливо предложили стакан воды. С противоядием. Так что, Джорджиана, вини только себя. И свою похвальную сообразительность, которая заставила тебя взять на эту встречу камень истины.
Звучит так, будто жертва сама виновата, что маньяк решил ее прикончить.
— А моего охранника вы тоже опоили? — спросила я как бы между прочим, пытаясь скрыть за вопросом леденящий страх. Неужели он ничего не предпринял? Неужели его тоже... убили?
— О нет, моя милая, — Гилберт рассмеялся тихим, неприятным смехом. — С ним все в порядке. Он лично сопроводил "тебя" к лучшим лекарям, передал специалистам и сейчас, я уверен, доблестно дежурит у дверей больничной палаты. Он просто не в курсе небольшой подмены.
Значит, Крит уже знает. Охранник наверняка доложил ему о моем внезапном "недомогании". Вот только как скоро мой дракон вернется? И заметит ли он подмену? Увидит ли за чужой личиной обман? В груди заворочался тяжелый ком надежды и страха.
— Так вы и не ответили на главный вопрос, — я снова вскинула на него взгляд. — Зачем я вам понадобилась? Зелье какое-нибудь сварить из молодой ведьмы?
— Милая моя, — в голосе Рэма прозвучала лениво-издевательская нежность, от которой у меня все внутри похолодело, — раньше зелье варили из оборотней. Перевёртыши были отличным сырьём для магических практик. Представь, сколько это приносило дохода! Но недавно из соседней страны пришли новости — зелье признали совершенно бесполезным. Вот так разочарование... источник заработка исчез.
Я помню эти разговоры — родственник императора и его супруга участвовали в тех исследованиях...
— Ты знаешь, — Рэм усмехнулся, широко растянув губы, — чем больше мы общаемся, тем сильнее поражаюсь: тебе и правда не ясно, зачем ты мне понадобилась?
Меня охватило странное чувство. Всё происходящее всё больше напоминало экзамен, где преподаватель уже потерял терпение и подсказывает ответы, надеясь услышать хоть что-то правильное.
— Вам нужны дети. Вы хотите получить мою Лилиан, — наконец произнесла я.
— Ту самую девочку, которую вы так некстати удочерили, — вздохнул он с холодной усмешкой.
— Которую, между прочим, вы пытались забрать у её дяди? — бросила я, вглядываясь в его лицо.
Рэм кивнул. — Этот дядя почти согласился отдать девочку, но в последний момент передумал и решил избавиться от неё. Можно сказать, мне повезло, что вы оказались поблизости и спасли её — необычный и сильный дар, настоящий подарок судьбы.
— Но сейчас, — медленно проговорила я, — здесь только я. Вы решили меня убить, чтобы разрушить защиту приюта?
Это казалось самым очевидным и пугающим вариантом. Видимо, он получал удовольствие от ожидания моей смерти или надеялся, что я в панике раскрою ему все тайны.
— Плохая идея, — усмехнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Дракон непременно заметит неладное.
Я не была уверена, правда ли это, ведь мир магии для меня всё ещё таил столько загадок, но нужно было хоть как-то его отвлечь.
— Я это понимаю, — холодно бросил Рэм, — дракон для меня скорее помеха. Ты мне нужна живая. Как я уже отмечал, ты прекрасно умеешь завоёвывать доверие детей, а это мне очень кстати. Ты — приманка.
— Приманка? — эхом повторила я, едва сдерживая нервный смех.
— Именно, — не моргнул он, — могу заверить: сейчас твои воспитанники, особенно Лилиан, уже рвутся тебя спасать. Они за тебя горой, верные до глупости. Могли бы обратиться ко взрослым, но ты ведь знаешь, что дети-сироты редко доверяют посторонним. Особенно после моего письма, где ясно сказано: стоит им попросить внешей помощи — ты погибнешь.
— Но ведь заманить детей вы могли бы иначе, — я едва удержалась, чтобы не сорваться, — просто задержав меня где-нибудь… К чему эти ужасы?
Он наклонился ближе, глаза зажглись кровавым светом.
