— Это был неожиданный сюрприз, — продолжал он, не замечая моего состояния. — И, если честно, приятный. Не считая того, что ее мать умерла, конечно. Но я давно мечтал о дочери. У меня только сыновья. А дом большой, и жена очень хотела маленькую помощницу…
Каждое его слово было ложью. Мне нужно было убираться отсюда. Немедленно.
Мысли начали путаться. Я приложила руку к голове, которая внезапно раскололась от острой боли. Окружающее пространство поплыло, контуры столика и лица мужчины напротив смазались, словно акварель под дождем.
— Госпожа, с вами всё в порядке? Вы так побледнели.
— Да… Что-то мне нехорошо, — пролепетала я, с трудом ворочая языком.
— Может, выпьете кофе? Он у них и мертвого поднимет, — мужчина довольно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сочувствия.
— Так когда я смогу увидеть дочь? — спросил он, и с каждым словом его лицо расплывалось в торжествующей ухмылке. Он будто знал, что со мной происходит, и наслаждался этим.
Я хотела ответить, крикнуть, позвать на помощь, но не смогла. Тело стало ватным, силы покинули меня в один миг. Темнота, хлынувшая с краев зрения, поглотила всё без остатка.
Голова раскалывалась, будто внутри черепа кто-то методично бил в набатный колокол. Каждый удар отдавался тошнотворной пульсацией в висках. Во рту стоял омерзительный привкус застарелого металла и какой-то горькой травы. Я что, отравилась? Мысль промелькнула и тут же утонула в новой волне боли. А на чем, собственно, таком твердом и неудобном я лежу? Поверхность под спиной была шершавой, полной заноз, впивающихся в кожу даже через ткань платья.
Попытка открыть глаза обернулась пыткой. Свет, пробивавшийся откуда-то сверху, ударил по сетчатке, словно раскаленные кинжалы. Я невольно застонала, плотно сжимая веки. Вторая попытка, предпринятая через несколько мучительно долгих секунд, оказалась удачнее. Свет будто немного приглушили, или же мои глаза просто начали привыкать к этому аду.
Этого хватило, чтобы понять: я в какой-то каменной каморке. Стены из грубого, неотесанного камня, покрытые влажными пятнами плесени. Единственный источник света — крошечное, затянутое паутиной окошко высоко под потолком. В воздухе висел затхлый запах сырой земли и отчаяния. И тут же, как вспышка молнии, в памяти всплыли последние внятные воспоминания: уютное кафе, аромат свежесваренного кофе и лживая, маслянистая улыбка обманщика за моим столом.
Что ж, Женя, поздравляю. С первой попытки не вышло, так они пошли по самому прямолинейному пути. Тебя похитили. Интересно, кто именно отдал приказ? И, что важнее, зачем?
— Я очень не хотел, чтобы до этого дошло, но ты, Джорджиана, оказалась на редкость настырной, — прозвучал до боли знакомый голос, бархатный и ровный, как гладь темного омута. Он доносился из самого темного угла комнаты.
Из тени выступила высокая фигура. Рэм Гилберт.
— А ты — предсказуемым, — выдавила я. Голос прозвучал хрипло и слабо, горло саднило. — Я была уверена, что ты замышляешь нечто подобное.
— И зачем же, по-твоему, я тебя похитил? — спросил он, подходя ближе. На его губах играла ленивая, самодовольная ухмылка.
Я дернула плечом, но движение вышло скованным. Только сейчас я в полной мере осознала свое положение. Толстая веревка, грубая и жесткая, впивалась в запястья, а лодыжки были крепко привязаны к ножкам чего-то, напоминающего примитивный деревянный топчан. Беспомощна.
— Видишь ли, девочка, я не настолько предсказуем, раз ты даже не догадываешься, зачем понадобилась мне, — его голос сочился снисхождением.
— Зато я уверена, что это ты убил Радану, — бросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Да, — ответил он без малейшей паузы.
Холодно, спокойно, буднично. Будто мы обсуждали погоду за окном. Он даже не пытался отрицать. Он был абсолютно уверен, что я уже никому ничего не расскажу. Кажется, по этой причине он и пришел поговорить. Ему не нужен был диалог, ему нужен был зритель для его монолога. Ему хотелось выговориться, насладиться триумфом.
— Кто же знал, что эта старая ведьма найдет себе преемницу, — продолжил он, медленно расхаживая по каморке. — И благодаря этому ее проклятый ведьмовской дом продолжит защищать своих обитателей. Этот несносный магический барьер...
— И теперь ты собираешься убить и меня? — мой голос окреп, в нем зазвучала язвительность. — А вдруг я тоже успела подготовить себе преемницу?
— Не думаю, — он усмехнулся. — Ты слишком молода и слишком занята была другим. Но у меня есть на тебя определенный план. И, поверь, я искренне не хотел, чтобы до этого дошло. Я предлагал тебе отдать приют. Я даже нового поклонника тебе нашел, когда прошел слух, что ты не истинная для этого дракона. Он, знаешь ли, был крайне расстроен, что ты его отвергла. Его гордость все еще ноет от того, что его опять обыграл дракон.
