Конечно, ему принесли другой лук, и он выстрелил так же великолепно, как и предыдущие выстрелы, но люди начали шептаться.
Я посмотрела на Морну:
— В чём дело?
— Примета плохая, — сухо ответила она.
А через два дня игры завершились, потому что на третий день сторонников Макдугала было совсем мало, а на четвёртый день он сам отдал свой меч Алану Стюарту.
Я сбегала каждый вечер, но в третий вечер после того, как мужчины станцевали танец на мечах, и Алан произнёс клятву короля, наша с ним встреча всё же состоялась.
Танец на мечах представлял собой зрелище не для слабонервных, потому что все мужчины, а их было семнадцать человек, тех, кто танцевал, были вооружены короткими мечами по одному в каждой руке. С каждой минутой танец ускорялся, а перестроения усложнялись, и в конце мужчины образовали фигуру: семеро мужчин стояли на земле, семеро были у них на плечах, а трое перед ними прыгали через голову и друг друга, и всё это с клинками в руках. Я даже зажмуривалась, боясь в один момент увидеть, что кто-то кому-то отрежет голову. И, конечно, Алан тоже танцевал.
А сидящий со мной рядом капитан Сэл, Босхшцённо цокал языком и говорил:
— Они прекрасны, настоящие воины.
После танцев, на закате, все пошли к священному месту. Оно мне напомнило каменные столбы Стоунхеджа. Эти выглядели немного по-другому и называлось это «Камень судьбы».
Морна объяснила, что король должен поклясться на этом камне, таков древний закон Дал Риады*, и подтвердить клятву кровью.
И я снова осознала, что я в дремучем Средневековье, и мне снова захотелось к себе в замок.
Вечером на «вечерний эль» я снова не пошла.
И Алан пришёл сам. Попросил Морну выйти и присел за стол в маленькой кухне Морны, сразу заняв половину комнаты.
— Ты снова сбежала, — сказал он, — не хочешь становится моей невестой?
— Ты же знаешь, Алан, я не могу, у меня обет, и до его окончания ещё два года, — я внимательно взглянула на мужчину:
— Ты готов ждать?
Он опустил голову, я обратила внимание, что волосы его повязаны в хвост ленточкой, а в основание привязана веточка вереска.
— Я готов ждать, если ты готова стать моей невестой здесь, сейчас, — произнёс этот несносный шотландец.
И тогда я решилась и сказала ему часть того, что ему знать не надо:
— Алан, тебя выбрали королём, и, зная тебя, могу предположить, что договор со Стефаном, королём Англии, на его условиях ты не подпишешь, и тогда начнётся война.
Алан молчал долго, и я уже решила, что он сейчас встанет и уйдёт. Но он вдруг поднял голову, встал, почти упираясь макушкой в потолок, легко выдернул меня из-за другой стороны стола, наклонился близко-близко к моему лицу и прошептал почти что, касаясь губ: — Когда я выиграю войну, ты выйдешь за меня?
— Когда я выиграю войну, ты выйдешь за меня?
И я отказала Алану, теперь уже не просто лорду-стюарду, а королю Шотландии, во второй раз.
Да, он мне нравился, да, моё молодое тело трепетало, когда он находился близко, но внутри этого молодого тела была моя душа, и прожитый опыт позволял мне понимать больше и управлять своими эмоциями, не поддаваясь на гормональные реакции. Если коротко, то я действовала так, как подсказывала мне логика.
Даже понимая, что больше никогда не получу предложения короля Шотландии и, возможно, что вижу его в последний раз, я всё равно отказала ему.
Алан ушёл, Морна вернулась в дом и нашла меня в расстроенных чувствах, поплакала я позже, когда услышала, что дыхание Морны стало спокойным, что она уснула, и тогда, лёжа на жёсткой лежанке в маленьком домике, я смотрела в низкий потолок, а слёзы катились.
Конечно, утром по опухшему лицу всё было заметно, Морна укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Такие они шотландцы, не полезут к тебе с советами, пока сам не спросишь. Я не спросила.
Рассиживаться мы не стали, я приказала капитану Сэлу собираться, пора было возвращаться домой.
Выход в сторону порта Абердина назначили на утро, а накануне вечером, когда мы сидели с Морной за кружкой травяного напитка, и я рассказывала ей, как можно из шерсти валять плотную материю, чтобы делать валяные вещи, вдруг раздался лай Ворона.
Морна подняла голову и прислушалась, лай не прекращался.
— Кто-то стоит у калитки, — проговорила Морна, — пойду погляжу.
Это пришла Фрэн, «не невеста» Алана.
Я сначала услышала женские голоса, разговор шёл на каком-то диалекте, который я не понимала, а потом Морна вошла в дом и за ней я увидела девушку.
— Фрэн просит тебя с ней поговорить, — сказала Морна, недовольно поджав губы. И я поняла, что была бы воля Морны, она бы её даже не пустила во двор.
Но мне казалось, что для Алана такая девица отличный вариант. Влюблённая в него, пробивная, не стесняющаяся своих чувств.
— Я поговорю, Морна, — сказала я, вставая из-за стола.
Морна буркнула:
— Сиди, леди, я выйду.
Потом зыркнула на Фрэн и добавила:
— Не долго, там уже прохладно.