Хозяйка Северных гор полностью

Мне показалось, что Ифор не договорил, и я обратила внимание, что отец Давид снова взглянул на Ифора.

Вдруг откуда-то сбоку послышалось:

—  Леди, я так рад Вас видеть!

Я обернулась, и увидела, как капитан Седрик заступил дорогу спешащему в мою сторону довольно упитанному... ну, рыцарем бы я его не назвала... скажем, монаху. Тем более, что он был без «знаков отличия». На нём быта чёрная ряса, подвязанная верёвкой, без крестов. Крест у него висел, а вернее лежал на пузе. Богатый такой, украшенный драгоценными камнями, которые сверкали даже пасмурным днём.

Таким образом, Седрик остановит монаха шагах в пяти от меня. Я поняла, что, скорее всего это и есть отец Киприан. Рядом со мной стоял отец Давид, он тоже был в рясе, подвязанной верёвкой, но как же они отличались.

Я повторила свой вопрос:

—  Где мои люди? И что рыцари несуществующего ордена делают в моём замке?

Рыцари в белом молчали, зато снова послышалось со стороны толстяка:

—  Леди, велите своему человеку отпустить меня, и я всё объясню

Я снова повернулась и посмотрела на монаха, кивнула Седрику и медленно произнесла:

—  Попробуй.

Что интересно, белоплащники даже не шевельнулись, чтобы помочь своему. Если, конечно, это был тот, на кого я подумала.

Как я и предполагала, это и оказался отец Киприан. О чём он сразу и сказал, а следом добавил:

—  Наш орден быт распущен, в этом Вы правы, но мы здесь не просто так. У нас есть бумага от короля.

Но я не собиралась, как «бедный родственник» стоять возле своей телеги и дожидаться пока в меня начнут тыкать бумагой, поэтому, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, произнесла:

—  Я с дороги, хочу в дом, потом посмотрю ваши бумаги, а пока я хочу увидеть своих людей.

Толстяк ещё что-то попытался сказать, но я уже отвернулась и пошла к входу в замок. Мне нужно было двигаться, я больше не могла стоять. Меня потряхивало, колени у меня тряслись. Я с ужасом думала о том, что могу увидеть в доме.

— Леди! Леди! — раздался женский голос.

Я остановилась и оглянулась. Со стороны хозяйственных построек ко мне бежала женщина.

Подбежала и рухнула на колени прямо в пыль двора.

— Леди, я Берта, — задыхаясь от быстрого бега, произнесла она.

Берта была полная, невысокая, лет ей на первый взгляд, было около пятидесяти.

— Встань, Берта, что случилось?

Берта встала и вдруг увидела отца Давида.

— Отец Давид, — произнесла она и снова упала на колени.

Я посмотрела на отца Давида в надежде, что он сможет успокоить Берту.

И правда, благословение отца Давида успокоило женщину, и она, наконец, смогла связно говорить.

Но я не собиралась стоять на пороге:

— Пойдём Берта внутрь, я устала, там и расскажешь, что случилось.

Но Берта, наверное, решила, что леди вернулась с армией, потому что она вдруг выпрямилась, лицо у неё стало злым и, указав пальцем на толстяка Киприана, Берта сказала:

— Казните его. По его вине Дункан и многие другие сейчас умирают в подвалах вашего замка, леди.

«Конфликта не избежать», — подумала я, подавив желание выругаться.

Вместо этого поднялась на ступени, повернулась лицом к стоявшим ниже и спросила, глядя на Киприана:

— Что это значит?

Между тем, капитан Седрик начал перестраивать своих людей таким образом, чтобы они оказались между мной и рыцарями, но за мной был вход в замок, и никто не знал, кто может появиться оттуда. И будто бы подумав о том же самом, мне за спину встала леди Ярон.

— Леди, это еретики, они не почитают веру нашу, — заявил отец Киприан.

Я обернулась на стоящего рядом со мной отца Давида, понимая, что мне самой в это лезть не следует.

Отец Давид произнёс:

— Поэтому ты нашу часовню заколотил?

И все посмотрели стоящую во дворе часовню, вход в которую действительно был заколочен.

Между тем, за спиной отца Киприана собралось порядка десяти человек в чёрных плащах, вышитых крестами. Трое же в белых плащах так и стояли там, где и были, не двигаясь.

Я заметила, что капитан Седрик тоже обратил на это внимание.

Нас было очень мало, но оставалось надеяться только на то, что каким-то странным образом здесь «работает» мой титул и моё право.

— Откройте темницы, — приказала я.

— Леди сама может спуститься туда, и проверить, что там только еретики, — голос Киприана стал елейным, приторным до невозможности.

«Ага, чтобы ты там и меня запер, боров несчастный, — зло подумала я».

А вслух сказала:

— Леди будет делать то, что посчитает нужным.

— Взять их, — вдруг прозвучало от толстяка, причём жёсткость приказа никак не вязалась с его внешностью, и я поняла, что всё с самого начала было игрой.

Люди Седрика, часть из которых осталась на воротах, а часть сейчас прикрывала меня, ощетинились мечами. Но храмовников в чёрных плащах было в три раза больше.

И вдруг у меня за спиной раздался громкий, ударивший по барабанным перепонкам звук рожка.

Я обернулась и увидела, как леди Ярон ещё раз набирает в лёгкие воздуха, чтобы дунуть в небольшой золочёный рожок.