Я иногда перечитывала письмо, которое тоже привезли ганзейцы, оно было от графа Честера. Короткое, но графу удалось в нём уместить всё, чего мне недоставало для принятия решения.
Как деловой партнёр граф проявил себя с наилучшей стороны, и как заботливый мужчина он действительно передал мне ткани на новые платья. Ткани было много, так что я намеревалась пошить платья не только себе, но и леди Ярон, не поеду же я в столицу одна.
Волновал вопрос, где я там остановлюсь. Леди Ярон посоветовала не беспокоиться:
— Маргарет, если ты поедешь по приглашению короля, то, скорее всего, нам выделят покои в королевском дворце.
Этого я и боялась, опасаясь, что там будут клопы и вонь, так и сказала.
— Ох, ну как же я могла забыть, что ты у нас чистюля, — притворно возмутилась подруга.
После с серьёзным выражением лица добавила:
— Да, в королевском дворце может быть грязно, тогда надо искать дом или останавливаться у кого-то.
А я подумала о том, что я теперь женщина богатая, почему бы мне не прикупить дом в столице.
Леди Ярон посмотрела на меня и... кивнула:
— Жаль не можем сейчас написать графу, чтобы он присмотрел ещё и дом.
Ганзейцы привезли с собой музыкантов и инструменты. Для современного человека было незатейливо, но для нас за зиму, проведённую в делах, отвыкших от развлечений, эта простая музыка оказалась настоящим подарком. Да ещё и привезённый ганзейцами ухажёр добавлял «огня», он взялся учить меня новомодным танцам. А поскольку я не оставалась с ним одна, во избежание возможных провокаций, то учить ему пришлось ещё и леди Ярон.
Ян ван Ольден действительно обладал харизмой, и даже его примитивные шутки нам нравились, парень быт слегка туповат, но именно это и подкупало, от него мы не ожидали какого-то коварства. И при этом не быю никакой пошлости.
Например, когда я настояла на том, чтобы он учил еще и леди Ярон, он мне заявил:
— Леди Маргарет, совсем Вам меня не жаль, раньше я опасался только Вашего лорда-дикаря, а теперь мне ешё и парня в зелёном надо бояться.
А иногда мог запросто рассказать о том, что он не купец. Тем самым подтверждая теорию Элери, что у него здесь совсем другие цели.
И, общаясь с ним, я понимала, что будь на моём месте настоящая леди Маргарет, она бы не устояла.
Алан Стюарт продолжал молчаливые ухаживания, «поставляя» на кухню охотничьи трофеи. Элери всегда заявляла в шутку, что, если он перестанет это делать, то нам придётся снова питаться однообразно.
Он больше не пытался вызвать меня на прогулку. Но однажды утром он снова заявился ко мне в кабинет.
— Тебя можно найти только здесь без этого твоего прилипалы, — заявил мне лорд-стюард, вваливаясь в мой кабинет, снова не постучавшись.
— Что ты хотел, Алан? — мне не хотелось с ним ругаться, и объяснять, почему я провожу много времени с ганзейским ухажёром.
Мне вообще никому и ничего не хотелось объяснять, я взрослая, и делаю, то, что считаю нужным.
— Ты совсем не рада меня видеть? — Голос Алана звучал так, словно его обидели.
Я укоризненно посмотрела на огромного и красивого парня:
— Я рада, Алан, но ты же не ждёшь, что я буду прыгать тебе на ручки?
Мне удалось его смутить. Алан опустил глаза, а я, пользуясь тем, что шотландец на меня не смотрит, изучала его волевое лицо, широкие плечи, статную фигуру, и думала, что между Аланом и графом есть различие, которое делает их похожими.
Оба служат, один служит своему королю, а вот другой служит своему народу. И в этом есть большая разница.
Служение королю имеет конечность, потому что короли не вечны, а вот служение своей стране, своему народу, здесь нельзя вставать между, можно только сбоку.
— Я ухожу через две недели, — глухим голосом произнёс Алан, — договорился с ганзейцами, они довезут нас до Абердина.