Следователь потянулся за папкой, но Соболев, от переизбытка энергии беспокойно шатавшийся по скромному кабинету, оказался проворнее: подцепил ее за секунду до того, как тонкие пальцы Велесова коснулись угрюмо-синего пластика.
— Она захлебнулась водой из реки? — удивленно уточнил он, пробегая глазами строчки отчета и игнорируя недовольный взгляд смешно надувшегося следователя.
— Так точно, — согласился Логинов, подтягивая к столу еще один стул, на котором и устроился.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но от реки до усадьбы минут десять бодрой ходьбы, — заметил Петр Григорьевич, размачивая в приторно-сладком и очень крепком чае очередную баранку.
— Это если по протоптанным дорожкам идти, — возразил Логинов. — А есть место, где река изгибается и подходит к усадьбе ближе, но там берег крутой и лес густой между дворцом и водой. Зато дойти можно минут за пять. Но это не так важно: тело после смерти не перемещали, то есть, погибла девушка в том же помещении, где ее нашли.
— И как именно она могла нахлебаться речной воды во дворце? — поинтересовался Велесов.
Логинов повернулся к нему с невероятно серьезным выражением лица, которому Соболев даже немного позавидовал. Он на нового следователя без улыбки смотреть не мог, хотя тот работал с ними уже с полгода и даже успел показать себя толковым парнем. Проблема была в том, что он оказался самым молодым в следственной группе — ему едва исполнилось двадцать восемь, а щуплая комплекция, небольшой рост и слабенькая растительность на лице заставляли его выглядеть моложе лет на десять. Или хотя бы на восемь.
— Скорее всего, убийца принес воду с собой и утопил жертву в ней. В крови Рязановой просто нереальное количество алкоголя. Проще говоря, она была мертвецки пьяна в момент гибели, вероятно, не осознавала происходящее. Убийце достаточно было сунуть ее голову в ведро или вливать воду в рот, пока девушка не захлебнется. Судя по положению и состоянию тела, я ставлю на второе.
— Ну и зачем вся эта дичь? — снова подал голос Петр Григорьевич, хотя в нем не слышалось ни капли интереса. Казалось, он просто изо всех сил пытается поддержать давно наскучившую ему беседу.
— Часть ритуала убийцы? — предположил Соболев, вопросительно глядя на эксперта. И тут же сокрушенно добавил: — Господи, неужели серийник? Только этого нам не хватало.
— Так, давай только заранее кипишь не разводить! — неожиданно строго велел Петр Григорьевич. — Пока ничто не указывает на серию.
— Но, как я понимаю, кое-что указывает на ритуальное убийство в рамках какого-то… культа? — с затаенным возбуждением, которое показалось Соболеву странным и нездоровым, поинтересовался следователь Велесов.
— Хм… Практика говорит в пользу того, что по-настоящему ритуальных убийств не бывает, — осторожно ответил Логинов. — Как правило, мы либо имеем дело с психом, который прикидывается сектантом, либо не имеем дело с убийствами. Большинство сект и общин создается с одной целью: обогащения организатора. Есть и те, кто просто тащится от контроля над другими и всеобщего обожания, но как правило если дело там и доходит до убийств, то их так не обставляют.
— Но ведь вы нашли на полу пентаграмму, — с нажимом напомнил Велесов. — Кстати, удалось ее в деталях рассмотреть?
— Да, я там продублировал отдельным рисунком, — Логинов кивнул на папку, которую Соболев по-прежнему держал в руках. — Но создается впечатление, что начерчена она была за какое-то время до убийства. За несколько часов или даже за сутки. Возможно, она вообще не имеет отношения к убийству.
— Как ты это определил? — удивился Соболев.
— Песок, — лаконично и слегка высокомерно изрек Логинов, делая паузу.
Сколько Соболев успел повидать экспертов, а все они любили, чтобы их упрашивали объяснить подробнее. Велесов не стал его разочаровывать:
— Что — песок?
— Песок намело поверх линий. Вы же видели там окна? Оттуда дует ветер, песчинки перемещаются по полу там, где нет преград. Эти песчинки я обнаружил поверх линий в разных частях пентаграммы. Даже там, где их не могло быть, если бы тело положили в круг сразу. Какое-то время пентаграмма была просто начерчена и ее заметало мелким песком несколько часов. Ее мог рисовать не убийца.
— Но тело лежало внутри, прекрасно вписывалось в звезду, — возразил Велесов, все-таки отобрав у оперативника папку и найдя в ней нужное изображение, — руки и ноги жертвы были раскинуты четко по лучам. Оно там
— Минутное вдохновение? — предположил Соболев. — Убийца увидел пентаграмму, оставленную сатанинским шабашем, и решил положить тело на нее, чтобы запутать следствие.
— Шабаши — это у ведьм, — меланхолично поправил Петр Григорьевич, звучно прихлебывая чай, но никто не обратил на его слова внимания.
— А воду из реки он притащил тоже только для того, чтобы запутать следствие? — фыркнул Велесов.
Ответить никто не успел: резкий писклявый звонок внутреннего телефона помешал.
— Да? — бросил молодой следователь в трубку немного раздраженно.
Однако лицо его тут же просветлело, и после недолгого молчания он отозвался уже с большим энтузиазмом:
