— Да, конечно, выпишите пропуска и пусть кто-нибудь проводит их ко мне. Мы ждем.
— Мы кого-то ждем? — удивленно поинтересовался Логинов, тряхнув седой головой.
— Это… сторонние эксперты, назовем их так, — почему-то смутился Велесов. — Из Института Исследования Необъяснимого[1].
— Из чего? — переспросил Петр Григорьевич, не донеся до рта очередную баранку. Его глаза изумленно округлились, что на обычно невыразительном лице демонстрировало крайнюю степень замешательства.
Велесов неловко передернул плечами, почему-то тревожно обернувшись на Соболева, единственного, кто по-прежнему стоял и находился вне поля его зрения.
— Проще говоря, они занимаются всякой чертовщиной, как коммерческая структура, но поскольку государство выделяет им какие-то гранты, органам правопорядка в некоторых сложных ситуациях они помогают бесплатно, — скороговоркой выпалил он. — Я хотел, чтобы они взглянули на пентаграмму и сказали, есть ли в ней что-нибудь… А еще эта история с портретом, которую рассказала подруга убитой… В общем, хотелось бы понять, нужно ли идти по этому пути или все это туфта…
— А для нас это не очевидно? — насмешливо уточнил Петр Григорьевич. Забытая баранка так и висела в воздухе, нелепо застыв на полпути в рот.
— Я хотел бы послушать разные мнения, — заявил следователь, стараясь выглядеть уверенно и независимо. — Собирался просто послать им схему пентаграммы, но одна из их следственных групп оказалась сейчас в Москве, поэтому они предложили заехать к нам лично.
— Как мило с их стороны, — хмыкнул Соболев, обменявшись выразительным взглядом с экспертом Логиновым, который, судя по виду, как раз решал, обидеться ему на такое недоверие следователя или нет.
В дверь коротко постучали, и она тут же распахнулась, хотя никто не успел пригласить гостей внутрь, они вошли сами. Их было трое: первым вошел мужчина лет сорока с небольшим, за ним следовала неожиданно красивая блондинка, такую никто не ожидает увидеть в какой бы то ни было следственной группе, последним вошел мужчина лет пятидесяти, неприметной внешности, но по какой-то причине заставляющий нервничать любого, кто на него посмотрит.
В небольшом кабинете, где уже и так находились четверо, сразу стало тесно. Велесов приветственно вскочил на ноги, Логинов тоже поднялся с места, но более плавно. Последним встал Петр Григорьевич, прихватив со стола чашку и горсть баранок.
Следователь торопливо представил своих коллег, разошедшихся к стенам кабинета, чтобы освободить пространство гостям, и представился сам. Соболев удовлетворенно отметил, что по лицам прибывших пробежало замешательство, когда они узнали, что он возглавляет группу.
— Меня зовут Владимир Дементьев, — в свою очередь представился мужчина помоложе. — А это мои коллеги — Евстахий Велориевич и Лилия Петровна.
Велесов предложил им садиться и засуетился насчет третьего стула, но Дементьев заверил, что постоит, поэтому к столу сели только его старший коллега и дама. Суть дела Велесов изложил коротко, за несколько минут, особо не вдаваясь в подробности личности жертвы и сосредоточившись только на месте обнаружения тела, причине смерти и фотографиях пентаграммы. Оперативники и эксперт все это время угрюмо молчали.
— Грибово? — переспросил Евстахий Велориевич, едва только услышал название усадьбы.
— Вам знакомо это место? — удивился Велесов.
— Оно имеет большое культурно-историческое значение, так что да. К тому же, — он вдруг поправил очки на переносице, хотя они и так сидели идеально, — с ним связана одна интересная легенда.
— Про Хозяйку? — неожиданно для самого себя зацепился за эти слова Соболев.
И буквально почувствовал взгляд, которым одарил его напарник. Тяжелый такой, недовольный.
Евстахий Велориевич задумался на секунду, как будто вспоминая, и кивнул.
— Да, так порой называют якобы обитающий там дух. На самом деле она была крепостной, прислуживала в доме, но у нее случился роман с хозяином, он чуть ли не жениться на ней собирался, но, конечно, не женился.
— Конечно, — хмыкнула Лилия, которой Соболеву совсем не хотелось добавлять отчество. Имя — красивое и утонченное — красотке подходило, а простоватое отчество — нет.
— Деревенские считали девушку ведьмой и однажды, когда хозяин Грибово был в отъезде, утопили, — продолжил Евстахий Велориевич, как будто не услышав этой вставки. — Вернувшийся хозяин был безутешен и даже повесил в своей спальне портрет погибшей любовницы. У портрета его однажды утром и нашли, захлебнувшимся неизвестно откуда взявшейся водой.
— Речной? — напряженно уточнил Логинов.
