Игорь промолчал. Машина просто резко сдала назад, а потом так же решительно снова кинулась вперед, но уже в другую сторону. Влад схватился за ручку двери, чтобы не так сильно мотало, и непроизвольно стиснул зубы. Сейчас он как никогда сильно ненавидел свою слепоту, потому что не видел, что происходит, и не мог оценить, насколько критична ситуация. Оставалось надеяться, что Игорь все сделает в лучшем виде. Как делал всегда.
Все выглядело точно так, как на рисунке, не хватало только ее трупа с перерезанным горлом в центре круга, поэтому Юля на несколько секунд застыла, парализованная страхом.
— Вот это странно, правда ведь? — напряженно уточнила Галка рядом.
Ее голос заставил Юлю очнуться. Как раз вовремя, чтобы заметить, как в углу помещения в темноте шевельнулась тень. Была это призрачная Хозяйка или Влад с ножом — разглядеть она не успела, потому что испуганно вскрикнула, схватила Галку за руку и дернула назад, к выходу. Подруга от неожиданности выронила ведро, и то с грохотом рухнуло на пол, так и осталось лежать рядом с пентаграммой.
Не успели девушки добраться до главного входа, как на улице послышался звук автомобильного двигателя, по пустым окнам ярким светом мазнули фары. Юля резко затормозила, едва не теряя равновесие и с ужасом понимая, что в комнате все-таки был не Влад и даже не Игорь: те, очевидно, только что приехали. Значит, Хозяйка.
— Кажется, мы оказались между молотом и наковальней, — прошептала она.
— Тогда надо срочно валить и прятаться, — заявила Галка. — Может быть, молот с наковальней друг друга уничтожат?
Едва ли им могло так повезти, но спрятаться было хорошей идеей. Для верности стоило выключить фонарики на смартфонах, так их сложнее будет заметить, но шансы убиться в полуразрушенном здании резко возрастали, поэтому делать этого они стали. Просто свернули в первый попавшийся коридор — главное, что он не вел в комнату с пентаграммой. Потом свернули еще раз. И еще. Бежали, толком не разбирая дороги, следя только за тем, чтобы никуда не провалиться и ни за что не зацепиться.
У Юли сердце грозило остановиться в любую минуту: то ли от бега, то ли от страха. Наконец им попалась на глаза комната с сохранившейся на петлях дверью, куда они и юркнули, мгновенно эту дверь за собой захлопнув.
Привалившись к облезлому полотну спинами, они торопливо обвели помещение фонариками, убеждаясь, что оно маленькое, замкнутое и контролируемое. Едва Юля успела облегченно выдохнуть, Галка подала голос, прозвучавший крайне напряженно:
— Постой! А это случайно не та комната, в которую вошел призрак в том видео? Где он еще исчез?
Юля напрягла память, но не смогла вспомнить, поскольку видела запись всего один раз и комнату не рассматривала, но тем не менее страдальчески простонала:
— Только этого не хватало!
— Тише! — тут же шикнула на нее Галка.
Она повернулась и припала к двери ухом. Юля повторила ее действие, пытаясь понять, что та услышала. Наконец ей показалось, что и ее уха коснулся отдаленный шум: звук шагов и даже голоса. И то, и другое приближалось, но девушки не сразу поняли, что приближаются они не за дверью, а за спиной. Осознание пришло в последний момент, когда слова говоривших стали отчетливыми и понятными:
— Я сейчас сам проедусь по точкам, разложу товар, а ты дерни Серого, пусть подключается. Заказов на этой неделе много, я не могу все делать сам.
— Может, просто взять пару шестерок? Пусть делают закладки за мелкий процент. Проще и безопаснее.
— Ага, и сдадут тебя легко, когда попадутся. Или свалят с товаром. Не, я никому не…
Голос оборвался вместе со скрипнувшей за их спинами дверью, притаившейся в стене и в темноте полностью сливавшейся с ней.
Девушки обернулись, испуганно глядя на вышедших из стены парней. Те с удивлением посмотрели на них. Вот только испуганным выглядел лишь один.
— Леша? — тихо пискнула Юля, не веря собственным глазам.
Звонок Юли застал Соболева выходящим из Управления. Петр Григорьевич как раз зудел о том, как он мечтает о нормальном выходном, когда можно будет поесть соленой рыбки под пиво, бездумно пялясь в телевизор. Сам Соболев в тот момент хотел двух вещей: закрыть дело, найдя убийцу, и выспаться. А потом повидаться с сыном. Сегодня утром уже пришлось позвонить бывшей и признаться, что он не сможет отвезти его на стадион. Та только хмыкнула и ответила: «Не проблема», но сколько яда и презрения было в той фразе! Или ядом стало чувство вины?
Впрочем, дело уже почти безнадежно «остыло». Даже если считать смерти девушки и парня — одним делом. Если сегодня не убьют кого-то еще и это официально не превратится в серию (чего Соболев, конечно, не хотел), оно повиснет.
