Лежать лицом в подушку оказалось неудобно, поэтому уснуть снова Юле не удалось. К тому же она услышала шаги, замершие на пороге комнаты. Голос Влада деликатно поинтересовался:
— Ты уже проснулась?
Она с трудом подавила тяжелый вздох, заворочалась, садясь на диване, и с неохотой отозвалась:
— Да.
— Я так и подумал, — бодро заявил он, без приглашения проходя в комнату и примеряясь к месту на диване.
Юля торопливо подобрала ноги и сдвинулась к другому краю, практически сев на подушку и закутавшись в одеяло. На этот раз Влад как будто заранее подготовился к ее ночевке и выдал полный комплект постельных принадлежностей.
— Неплохо для слепого, да? — хмыкнул он, садясь рядом.
Юля непроизвольно улыбнулась и призналась:
— Я иногда даже забываю, что вы слепой. А порой действительно кажется, что вы симулируете.
— Да, я часто слышу это, — заметил Влад, и его улыбка получилась натянутой. — Люди не учитывают, что человек адаптируется, когда с ним происходит такое. И учится заменять зрение другими органами чувств.
— Какая-то там компенсация, я помню. Хорошо, что вы так к этому относитесь. В смысле, что просто живете дальше, не делая из этого трагедию.
Улыбка окончательно исчезла с его лица, он отвернулся и вздохнул.
— Всякое бывало за минувшие три года. Я прошел все стадии принятия факта своей… неполноценности. Были и отрицание, и гнев, и торг… Депрессия длилась очень долго. Дольше, чем мне того хотелось бы. Но я дожил до стадии принятия, что само по себе неплохо. Честно говоря, именно внезапно свалившийся на меня… дар, если можно так назвать, вытащил меня из этой бездны.
— Рисунки?
— Да.
Юля помялась несколько секунд, не уверенная, стоит ли копаться в этом. Разговор мог оказаться для Влада неприятен и даже болезнен, а ей совсем не хотелось его расстраивать. Но взглянув на его спокойный профиль, она в конце концов решилась. Ведь он сам пришел и затронул тему.
— Как именно это работает?
— Сам не знаю, — пожал плечами он. — Я беру лист бумаги и простой карандаш, а рука все делает сама. Это не видение в прямом смысле этого слова, потому что… Я ничего не вижу. Даже не понимаю, что именно рисую, мне приходится спрашивать у других. Иногда оно снисходит само, я просто ощущаю зудящую потребность в правой руке. Иногда мне удается спровоцировать это, тогда рисунок получается ответом на заданный мною вопрос. Порой ответом очень отстраненным и образным, требующим время, чтобы его понять.
— Но к чему все это? Почему это с вами происходит?
Он снова пожал плечами, побарабанив пальцами по деревянной части диванной ручки.
— Кто-то… или что-то хочет, чтобы я вмешивался в определенные события. Возможно, мои слова прозвучат глупо и пафосно, но я верю, что меня привели в ваш город специально. Может быть, это действительно какая-то миссия, я не знаю. Думаю, со временем я выясню. А пока моей задачей было спасти тебя.
— Меня? — усомнилась Юля. Ей казалось маловероятным, что какая-то сверхъестественная сила стала бы так напрягаться ради нее. Почему тогда оно не спасло Иру? Или Витю? — А может быть, целью была Настасья? И ее освобождение?
Влад задумался ненадолго и медленно кивнул.
— Возможно.
— А могла она убить Иру?
На этот раз он уверенно покачал головой.
— Нет, я уверен, что твою подругу убил не призрак, а человек из плоти и крови. Настасья не могла этого сделать. Ее портрет висел лицевой стороной к стене, в темноте, его много лет никто не видел. Каким-то образом это блокировало ее силу. Все, на что ее хватало, — это редкие явления. Она приходила к тебе не для того, чтобы убить. Полагаю, она и вселиться в тебя не могла. Просто звала. Ей нужно было, чтобы ты пришла в усадьбу, нашла ее портрет и перевернула его. Но это сделал я, вызволив ее силу. Когда оказалось, что со мной она ничего сделать не может, она первым делом отправилась за теми, кто весь последний год осквернял ее дом своей лабораторией и использовал ее образ. К счастью, я успел пленить ее снова до того, как она добралась до тебя.
Юля кивнула и неожиданно для себя шмыгнула носом.
— Жаль только, что она успела добраться до Лешки…
— Тебе его жалко? — удивился Влад.
Это прозвучало так, что Юля смутилась собственных чувств и попыталась оправдаться:
— Он помог мне. Защитил от своих… подельников. И он был… очень милым, понимаете? И сказал, что я действительно ему понравилась… Мне кажется, он был не таким уж плохим человеком. У него родители и два младших брата. Когда мы гуляли, он рассказывал про них. Сказал, что помогает всем… Он не для себя все это делал! Ну, или не только для себя…
— Это, конечно, делает его хорошим сыном и братом, — холодно заметил Влад, — но не делает хорошим человеком. Юль, он продавал наркотики. Людям, у которых тоже есть родители, дети, братья и сестры. Он участвовал в убийстве твоего приятеля Вити, а у того, насколько я знаю, тоже родители остались.
Юля шумно вздохнула и прикрыла глаза, кивая.
— Да-да, я все это понимаю. Вы правы, конечно… Просто… Понимаете, кажется, я успела в него немножечко влюбиться, — едва слышно призналась она.
