— Какой же ты скучный! Нет чтобы сказать что-то вроде «Я не мог поступить иначе, когда опасность угрожала милой барышне!»
Я испугалась, что сейчас милой барышне действительно начнет угрожать опасность — куда там медведю! — но Стрельцов лишь сказал:
— Мы не в романе. К счастью. И я поговорю с тетушкой, чтобы повнимательней следила за твоим чтением.
— Ябеда!
Стрельцов проигнорировал выпад, и графиня переключилась на Нелидова.
— А вы, Сергей Семенович? Вы ведь тоже не стояли просто так.
Скулы управляющего порозовели.
— Боюсь, я только все испортил.
— Так не могло быть! Вы наверняка действовали храбро и решительно!
Чашка в ее руке неосторожно накренилась, так что чай едва не пролился на платье. Нелидов, не то польщенный, не то обескураженный настойчивым вниманием графини, явно старательно подбирал слова.
— На самом деле я попытался отпугнуть его шаровой молни… — Он осекся под предостерегающим взглядом генеральши. Было ли дело в упоминании шаровой молнии или в Вареньке? — Но только разозлил.
— Ах, ваша стихия молния! Это такой редкий дар, я рада, что вы его развиваете! Современные молодые люди так часто не уделяют достаточно внимания магии, считая, будто она не способна соперничать с техническим прогрессом.
Марья Алексеевна, сидевшая рядом со мной, тихо фыркнула и наклонилась к моему уху:
— Бедный мальчик. Еще немного, и она потребует от него продемонстрировать все известные ему заклинания. А наш исправник вот-вот лицом в чашку упадет.
— Надо спасать обоих, — хихикнула я.
Марья Алексеевна постучала ложечкой о блюдце. Стрельцов вскинулся, будто просыпаясь, и тут же снова прикрыл глаза — впрочем, спина его оставалась безупречно прямой.
— Поздний час! — заявила Марья Алексеевна. — Варенька, дорогая, мужчины устали, и нам всем нужно хоть немного поспать. Завтра, все героические подробности завтра.
— Но… — попыталась возразить графиня, однако я поднялась, не дослушав, зная, что вслед за мной, хозяйкой, подскочат и мужчины.
— Марья Алексеевна совершенно права. Всем нам необходим отдых.
Нелидов благодарно посмотрел на меня, явно радуясь возможности избежать дальнейших расспросов и восторгов.
— Да, конечно. — Голос Стрельцова прозвучал твердо, но при виде его осунувшегося лица с ввалившимися глазами мне захотелось завернуть его в одеяло и отвести в постель.
Пока я ошалело пыталась осознать это странное желание, Нелидов спросил:
— Проводить вас, Кирилл Аркадьевич? Магическое истощение…
— Не в первый и не в последний раз, — отрезал тот. — С вашего позволения.
Я нырнула в кровать, но, едва начала проваливаться в сон, по щеке пробежал сквозняк. Что опять?
— Глаша, ты спишь?
Не дожидаясь моего ответа, Варенька продолжила:
— Послушай! Напрасно жизнь в деревне казалась мне скучной! Сегодня ночью мне довелось услышать о примере подлинного героизма, какой не встретишь и в самых захватывающих романах…
Я накрыла голову подушкой. Полкан, свернувшийся у меня в ногах, заворчал. Вареньку это не смутило.
— Под светом полной луны, серебрившей луг, разыгралась настоящая драма. Представь огромного медведя — не того дрессированного бедолагу, что танцует на ярмарках, а дикого лесного исполина! — и двух благородных мужчин, ставших между зверем и беззащитной барышней. Ах, если бы ты могла видеть, как луна серебрила их фигуры, ты бы не смогла оторвать от них глаз! Два истинных героя, и никаких рыцарских доспехов — только отвага и благородство души…
Не выдержав, я запустила в нее подушкой.
— Если ты сейчас же не уснешь, я нажалуюсь на тебя кузену.
Полкан подтверждающе гавкнул.
— Как тяжела жизнь истинного творца! — Графиня подхватила подушку и прижала ее к груди, запрокинув голову жестом поэтессы. — Вдохновение терзает днем и ночью, не давая покоя, а окружающие, закоснев в повседневных заботах… — Она бросила в меня пуховый снаряд. — … подушками кидаются.
Полкан опять гавкнул.
— Вот! Даже пес гонит меня прочь, неспособный ни оценить мой талант, ни проявить сочувствие… — Однако в ее голосе уже слышался едва сдерживаемый смех.
Не дожидаясь, пока я снова рявкну, Варя тихонько притворила двери, но я успела услышать:
— Катенька умрет от зависти!
Когда я проснулась, понять, сколько времени, оказалось невозможно: шторы по-прежнему плотно закрывали окно. Я прислушалась. Дом был тих, но это само по себе ничего не значило: вчера (или сегодня) все легли поздно.
Приоткрылась дверь, я подняла голову. Стеша. Девушка поклонилась. Протараторила, будто школьница вызубренный стишок:
— Его сиятельство граф Стрельцов просили передать, что если вы уже встали, то он будет рад разделить с вами утренний кофий в столовой.
Я улыбнулась ее интонации и тут же подскочила. Кофе! Полцарства за кофе!
— Передай его сиятельству мою искреннюю благодарность. Я буду через четверть часа.
