Я раздраженно глянула на него и снова обратила все свое внимание на матку. Несколько вечностей спустя она все же двинулась, мою ладонь защекотали цепкие лапки.
— Роевню, — прошептала я.
Стрельцов огляделся, сообразив, поднял с земли корзину, затянутую сеткой. Двигаясь быстро, но нечеловечески плавно, — завороженная красотой этого движения, я застыла, уставившись на него, — он приблизился и подставил роевню. Я опустила туда ладонь, позволяя матке перебраться в корзину. Кружившиеся рядом пчелы тут же устремились к ней.
— Вот так, — выдохнула я. Наконец соизволила пояснить: — Матку нельзя хватать руками, можно покалечить.
Оставалось только стряхнуть рой к его королеве, что я и сделала.
Оказывается, пока я возилась с разбором колоды, Гришин с Герасимом уже закончили с медведем: сняли шкуру, вынули внутренности и уволокли к дому тушу. На траве остались лишь следы крови да тяжелый металлический запах. Который почему-то никак не мог перебить яркого теплого аромата меда.
— Странно.
Стрельцов втянул воздух, словно подтверждая мои мысли. Полкан ткнулся носом в траву и потрусил куда-то к краю луга. Я шагнула было за ним, но Стрельцов остановил меня жестом. Я послушалась: в конце концов, он тоже не лез туда, в чем не разбирался.
Полкан замер в напряженной позе. Стрельцов остановился рядом с ним.
— Гришин, глянь-ка на это. — Он поднял на ладони булыжник размером с кулак.
Пристав ткнул в камень, тут же лизнул палец.
— Медом намазано. И камень тепло держит до сих пор.
Я ругнулась, сообразив. Медведь пришел не случайно. Кто-то положил нагретый камень, испачканный медом, и ветер разнес по округе запах, достаточно сильный для чуткого нюха хищника. Кто-то чуть не разрушил дело, которое я едва успела начать.
Но кто? Зачем? Вопросы теснились в голове, гудели — куда там пчелам!
Стрельцов сунул камень под нос Полкану.
— Ищи!
Пес посмотрел на него с видом «без сопливых соображу» и потрусил по границе луга. Всего нашлось пять таких камней.
— Ни следа магии, — заключил исправник.
— Ваше сиятельство, к чему тут магия? — пожал плечами Гришин. — Положить в жаровню, а то и в простой горшок с угольями каменюк, как для бани, которые жар хорошо держат, да рукавицей прихватить, чтобы не обжечься. Гляньте внимательней — он дерн подкопал да вокруг камня гнездо сделал, чтобы дольше остывал.
Стрельцов медленно кивнул.
— Или она.
— Думаете, баба? — Пристав вгляделся в траву.
— Я ничего не думаю. Трава примята… — Огонек сдвинулся к дороге. — Но это только подтверждает, что здесь кто-то был. Мужик, баба, а может, вовсе барин или барыня — теперь не сказать. И на дороге следов не осталось.
Он обернулся ко мне.
— Глафира Андреевна, кто может желать вам зла?
Я развела руками.
— Самой бы знать.
— Ах да… — опомнился он. — Гришин, бегом в дом, возьми у всех обитателей по волосу и прихвати деньги мелочью. Чем больше монеток, тем лучше, номинал не важен. Не забудь пересчитать, я утром верну.
Пристав растворился в темноте. Стрельцов погладил Полкана, снял с ладони нечто невидимое.
— Глафира Андреевна, Сергей Семенович, мне понадобится по волосу от вас.
— Зачем? — полюбопытствовала я, проводя рукой по косе.
— Охранка. — Видя, что я не понимаю, Стрельцов добавил: — Кто-то явно вам вредит. Кто-то умный и хитрый. Вспомните хоть ночное нападение. Сейчас я поставлю защиту вокруг пасеки — такую, чтобы сквозь нее могли проходить лишь обитатели дома.
— Не хотелось бы, чтобы ваша защита убила какого-нибудь деревенского паренька, забредшего сюда, — встревожилась я.
— Сначала просто отпугнет. Знаете, как от шерсти иногда бывают искры?
Я кивнула.
— Второй удар будет сильнее. Третий может оказаться смертельным.
Я поежилась.
— Но я собиралась нанять помощников. Что делать с ними?
— Скажете мне, все равно до конца расследования я буду поблизости. Когда же оно закончится, защита вам не понадобится.
— Снять ее сможете только вы? — полюбопытствовала я. Опомнилась — не слишком ли много я спрашиваю, ведь коренная обитательница этого мира наверняка должна быть в курсе и магии, и ее особенностей.
Но Стрельцов, похоже, принял мое любопытство как должное.
— Со временем охранка истает. Вечных заклинаний не бывает, за исключением разве что благословения.
Опять это непонятное благословение! Как бы поаккуратнее расспросить Вареньку или Марью Алексеевну?
— Но я оставлю сигналку, которая даст мне знать, что охранка начинает слабеть, и подновлю, когда придет время. Сигналка в любом случае понадобится: то, что создал один маг, может разрушить другой.
— Тот самый «опытный боевой маг», который хотел пробраться в дом и которого вы подстрелили?
Стрельцов пожал плечами.
— Не знаю. Разложить нагретые камни мог и деревенский мужик. Однако я должен учесть все возможности.
— А пчелы? — спохватилась я. — Во время медосбора они улетают на две-три версты от улья.
— Пчелы слишком малы для того, чтобы охранка их заметила. — Стрельцов покачал головой. — Вы переживаете за них, словно за детей. Как же вы будете окуривать их серой по осени?
— Что? Серой? Варварство какое! — возмутилась я.
