Я застыла, в следующий миг опомнился и Стрельцов. Отступил, тяжело дыша. Я шагнула назад, еще и еще. Страсть будто стерли с его лица, вернув то нечитаемое выражение, при виде которого мне каждый раз хотелось огреть Стрельцова чем-нибудь потяжелее. Вот и сейчас руки сами нащупали на столе деревянную ложку.
— Ни слова, — выдохнула я, выставив между нами эту ложку, будто меч. — Ни слова, иначе я за себя не ручаюсь.
Не дожидаясь его ответа, я шмыгнула через сени на улицу и рванула к парадному входу в дом.
Опомнилась я только в столовой.
— Глаша, что с тобой! — ахнула Варенька.
Да откуда же у этой девицы такая способность вечно оказываться там, где от свидетелей никакой пользы, кроме вреда! Впрочем, было бы куда хуже, потащись она пару минут назад за чем-нибудь на кухню.
— Ничего, — буркнула я.
— А ложка зачем?
— За мясом.
Она моргнула.
— Глашенька, я, наверное, глупая, но я не всегда понимаю твои шутки.
Я медленно вздохнула.
— Ты тут ни при чем, правда. Проехали.
— Куда? — Казалось, сделать лицо еще удивленней было невозможно, но Вареньке это, удалось.
Я махнула рукой, чувствуя, что еще немного — и сорвусь на ни в чем не повинного ребенка. Конечно, она умудряется вечно оказаться не в то время не в том месте, но по большому-то счету дело не в ней… Да сколько же можно гонять по кругу одни и те же мысли!
— Ты ждешь, когда подадут? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Я учу Стешу, как правильно накрывать на стол. — Варенька задрала носик так гордо, будто только что сумела объяснить неграмотной девчонке теорию струн. Добавила снисходительно: — Она очень быстро все схватывает.
— Вот и замечательно, — кивнула я, вручая растерявшейся Стеше ложку. — Неси горячее и зови всех к столу, я подам.
Она поклонилась, а я едва не ойкнула, вспомнив, что после обсуждения медведя указание насчет ужина прозвучало дословно: «что найдешь, из того и сообрази что-нибудь». Надеюсь, хотя бы тюрю девушка не подаст? А может, наоборот, хорошо, если подаст что-нибудь этакое, выражение лица исправника компенсировало бы мне всё пережитое сегодня, даже если он, по своему обыкновению, сделает морду кирпичом.
Однако я зря боялась. Девочка вернулась с большим горшком, от которого вкусно пахло курицей и капустой. Поверх горшка она пристроила миску, где лежали яйца. Вроде бы и вареные, но цвет у белка был необычный — кремовый оттенок топленого молока.
— Каленые яйца, барышня, — сказала Стеша, ставя на стол еду. — К зеленым щам — самое милое дело!
Я заглянула в горшок: щи, как и водится в деревне, были густые, «чтобы ложка стояла».
Стеша откинула полотенце, под которым лежал черный хлеб. Варенька округлила глаза.
— Это же неприлично подавать гостям!
— Ерунда, — фыркнула я. — Щи без черного хлеба — деньги на ветер.
Стеша, которая сникла было после слов графини, снова развернула плечи.
— Вторую перемену сейчас принести или позвать изволите?
— Неси, ставь в буфет, я подам.
Вторым оказалась гречка с луком. Тоже неплохо. Ко всему этому Стеша принесла оставшиеся с поминок пироги, белый хлеб и мед — и я невольно вспомнила утренний кофе. Из этого воспоминания логично вытекло еще одно, заставившее меня покраснеть, — и будто специально именно в этот момент в столовую вплыла Марья Алексеевна.
— Глаша, ты какая-то взбаламученная, — сказала она, без приглашения устраиваясь за столом. — Что бы ни стряслось, все перемелется.
Я криво улыбнулась.
— Прислуга умудрилась друг другу в волосы вцепиться.
— Ай, да это по первости, пока все друг к другу не притерлись, а потом тишь да благодать начнется, еще заскучаешь.
Дадут мне заскучать, как же!
— Случаются, конечно, дуры неисправимые, так и ты не господь бог, чтобы до могилы пытаться горбатого исправить, — добавила генеральша.
Я кивнула, чувствуя себя ужасно неловко. Щеки никак не собирались остывать, а руки сами собой затеребили полотенце, которым Стеша укутала горшок с кашей.
— Опять же и у старших никогда не поздно совета спросить, — глубокомысленно продолжала она, переведя взгляд на дверь.
Как раз в это время в столовую вошел Стрельцов, и выглядело это так, будто Марья Алексеевна обращается прямо к нему. Исправник вежливо улыбнулся.
— Что бы мы делали без мудрых советов старших?
Он снова натянул эту светскую маску, равно подходящую и для ни к чему не обязывающих бесед, и для того, чтобы с улыбкой говорить гадости, что отменно умеет его бывшая. Скажи мне, кто твой друг, и все такое…
Я выругалась про себя. Биохимия — сволочь! Я — взрослая женщина, была замужем, не говоря о более коротких отношениях. И, разумеется, это далеко не первый мой поцелуй, а реагирую я на него, как и положено реагировать девчонке, у которой гормоны скачут.
Хотя, если не врать себе, ни один из моих мужчин не целовал меня так.
#
#
Рука дрогнула, и вместо миски я плеснула горячущие щи себе на палец. Само вырвалось крепкое словцо. Варенька ахнула, схватившись за щеки, как совсем недавно на крыльце. Стрельцов не повел и бровью. Генеральша встала.
— Акулька! — Ее громовой глас наверняка был слышен не только во всем доме, но и во дворе. — Воды колодезной в горшке принеси, живо!
