Не должны бы, однако именно это они и собирались сделать — над пасекой кружилось множество пчел. Дед говорил, что первый, самый сильный рой обычно вылетает ближе к обеду. Неужели я упустила первый рой? Обидно, если так, но все же я решила не расстраиваться раньше времени. Бывают и исключения, в конце концов.
Надо предупредить остальных, что поездка может задержаться, и принести привой. Будь в доме кто-то умеющий обращаться с пчелами, другое дело. Я отлично помню, как страшно было стряхивать рой в первый раз — а ведь тогда рядом стоял дед! Я в свое время справилась со страхом, но не уверена, что мальчишки хотя бы попытаются, никому не охота рисковать ради чужого добра.
Когда я шла обратно, от пруда меня окликнула Варенька.
— Глаша, ты чего бегаешь туда-сюда?
Разве бегаю? Мне казалось, что я шла вполне спокойно. Торопиться не было причины — и собираться рой начнет не сразу, и, даже если я не успею с привоем, повисит несколько часов, правда, снимать его с куста боярышника будет не так удобно, как с заранее подготовленного шеста.
— Пчелы роятся. Нужно пересадить их в новый дом.
— Ой, можно я с тобой?
В этот момент поплавок из камышинки ушел под воду. Варенька неожиданно ловко подсекла, на леске забилась рыбина в две моих ладони. Я дернулась, Игнат, вставший при мне, как и полагалось, тоже напрягся, но графиня справилась. Бросила рыбу в подставленный сотским садок.
— Игнат, я пойду помогу Глафире Андреевне и вернусь, а ты пока уди здесь.
Наверное, это должно было прозвучать как приказ, но мне послышалось в голосе Вареньки что-то вроде извинения. Мужик улыбнулся в бороду.
— Как вам будет угодно, барышня. Пчела — божья тварь, работящая, поглядеть на нее — одно удовольствие. А я пока за вашей удочкой пригляжу.
Во дворе уже стояла телега, запряженная гнедой лошадкой, и переминались с ноги на ногу трое мужиков. Та плата, которую обозначил мне Герасим, подразумевала, что работники позаботятся о собственном транспорте: доски сами из леса не придут, а тащить их на плечах пару верст — радости мало.
Дворник заступил мне дорогу, вопросительно заглядывая в лицо. Со стороны любого другого мужика это было бы хамством, но немой мог привлечь мое внимание только так или прикосновением.
— Подними мальчишек, пусть притащат улей на пасеку. Пчелы роятся.
Герасим хмыкнул, постучал себя в грудь.
— Сам так сам, — не стала спорить я.
Он приложил сложенные ладони к щеке, потянулся, зевнул.
— Чтобы не ждать, пока эти лежебоки проснутся? — рассмеялась я.
Дворник кивнул.
— А чего это господа уже на ногах, а работники спят? — возмутилась Варенька.
— Разбудим, — не стала спорить я. — Но пока трое сонных мальчишек в себя придут, Герасим десять раз успеет улей на место поставить. Бери шест, а я прихвачу привой.
Мы успели вернуться вовремя.
— А они не ужалят? — поежилась Варенька, глядя на снующих туда-сюда пчел.
— Роевые пчелы обычно неагрессивны, — сказала я.
— Вы уверены? — поинтересовался из-за моей спины Стрельцов.
Его-то что сюда принесло?
Я оглянулась. Граф снял косынку, но не накинул ничего поверх рубахи, и тонкое полотно под лучами утреннего солнца почти не оставляло простора воображению. Волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб, и он откинул их небрежным движением.
Интересно, как пчелы реагируют на феромоны? Человеческие, я имею в виду.
Что за дурь в голову лезет? Я заставила себя отвести взгляд.
— Если вы не станете бегать и размахивать руками, раздражая их. Или не вы. — Я выразительно посмотрела на Вареньку.
— Понял. — Стрельцов молча сграбастал кузину за талию.
— Эй. — Она шлепнула его по руке. — Не собираюсь я бегать! Если Глаша сказала, что пчелы сейчас не опасны, значит, так и есть.
Исправник хмыкнул.
— Пролетит какая-нибудь у тебя рядом с носом — и завизжишь, и забегаешь.
Я заставила себя расслабить вдруг окаменевшие плечи. Еще я не ревновала к пятнадцатилетке мужчину, который в мою сторону и не смотрит!
Сознание тут же подкинуло тот поцелуй. Я мысленно выругалась. Помрачение нашло, не иначе, причем на обоих — от усталости и стресса. И вообще. Пчелы. Я здесь ради пчел.
— Вот когда я буду пересаживать пчел из колод в новые ульи, тогда никого не позову: всякое может быть.
— Надеюсь, для меня вы все же сделаете исключение, — сухо заметил Стрельцов.
— Особенно вас. Пчелы могут быть смертельно опасны…
— Именно поэтому.
— Не хватало еще потом объясняться с властями из-за пострадавшего при исполнении должностного лица.
— Думаете, мне будет приятней объясняться из-за того что одна из богатейших землевладелиц уезда пострадала при моем попустительстве?
— Пока что все мое богатство вирту… эфемерно, учитывая размер долгов.
Пока мы препирались, пчелы начали облеплять привой. Я пристроила шест, на котором он висел, покрепче и жестом отогнала всех на край поляны.
— Герасим, ты можешь идти, дальше я сама справлюсь, — сказала я.
В самом деле, ему есть чем заняться. Сама я в это время заглянула в улей пострадавшей от медведя семьи. Там тоже все шло хорошо, пчелы спокойно работали: семья приняла новый дом. Я вытащила одну из рамок с расплодом и переставила в новый улей.
