Самое забавное, что на мне сегодня красовалось синее платье свекрови с бордовым кантом по линии декольте. Так что некоторое сходство можно было уловить. Что бы там ни говорил Савáн, а мне каждый заплатит за еду. Не будь я Людмилой Прокофьевной Загорской, попаданкой на Перекрестье миров! А пока что смотрела на недовольные лица эльфов и предвкушала дальнейшее развитие событий.
— Но мы же...
Я сунула опустевшие подносы на соседний стол и всплеснула руками:
— Как? Неужели у представителей благородной эльфийской расы нет при себе денег? Готова пойти вам навстречу, всё-таки разное в жизни случается. Как поедите, можете прибраться в таверне. Кажется, вас не устроила степень чистоты пола, как передал мне слуга, вот и покажете, как он должен блестеть. Пол, естественно, не слуга.
Страший эльф побагровел так, разве что едва пар из ушей не пошёл, а затем швырнул кошель на стол:
— Без сдачи.
— Приятного аппетита, господа! — я сунула кошель в «швейцарский банк» и, забрав подносы, удалилась на кухню.
Стоило мне появиться в дверях, как у Савáна выпала швабра из рук. Покосившись на мою тень, он пригладил стоящую на затылке шерсть и спросил:
— Сколько мы должны теперь высшему?
Я сложила на правой руке большой палец с указательным.
— Шесть тысяч?!
Тьфу. Забыла остальные пальцы убрать. Действительно, получился не «ноль» и даже не знак «ок», а шестёрка.
— Ничего не должны. Они заплатили за обед. И даже забыли про свои претензии насчёт чистоты в таверне.
У Савáна правый глаз дёрнулся:
— Но как?!
Я вытащила из декольте кошель:
— Всего лишь цунами женской неотразимости с капелькой человеческой наглости. Нет у меня пиетета перед этими ушастыми. Моя таверна — мои правила. Таверночка, мы же не любим, когда нас обижают?
В ответ занавески на окнах перекрутились между собой, изображая «перекрещенные руки».
— Красавица моя! Давай ты сейчас отполированный пол изобразишь, а я вечерком его средством с липовым запахом помою?
Судя по двойному грохоту, раздавшемуся примерно через час, даже в эльфийских жилищах полы настолько гладко не натирались перед балами. А крыльцо так вообще ни разу не шлифовалось. Мы с Савáном осторожно выглянули в зал, только когда ругающиеся эльфы скрылись в лесу. Аккуратно потрогали пол и, убедившись, что доски снова стали обычными, забрали грязную посуду. На стене возле входной двери появился деревянный щит, поделенный пополам. В верхней части уже стояло две чёрточки, а ещё две выжигались прямо на наших глазах в нижней.
Как только огонёк дошёл до конца последней чёрточки, наверху загрохотала почтовая шкатулка.
— Интересно, это там беснуется уведомление от высшего о том, что нам теперь не жить или всё-таки поздравление с успешным прохождением первой проверки? — задумчиво произнёс Савáн, переводя взгляд с щита на второй этаж.
Реакция слуги меня повергла в шоковое состояние:
— А истерика будет?
Чёртик как-то неоднозначно повёл плечом, а затем, оттопырив ухо, прислушался к непрекращающемуся грохоту:
— Нет. Думаю, что точно нет. Мне кажется, что за последние дни я «набоялся» на две жизни вперёд.
Теперь настала моя очередь впадать в ступор. Слишком резким и неожиданным оказался переход от вечно пугающегося и наводящего панику Савáна к Савáну-пофигисту.
Тем временем он совершенно спокойно продолжил:
— Визит эльфов едва не довёл меня до истерики. Они своими придирками способны довести до белого каления кого угодно. Вы же не только умудрились добиться от них оплаты, но ещё и кошелёк забрали. Как там у вас принято говорить? «Умыкнули»? Вроде так...
— Савáн, я просто не успела вернуть его...
Чёртик лишь расслабленно махнул рукой:
— Если бы эльфы посчитали сильнее вас, непременно забрали бы его обратно. Можете поверить на слово. Пока вы их обслуживали, меня едва удар не хватил. Не помню даже, как порядок на кухне навёл. А вот вы, госпожа Милó, всегда оставались спокойной. И какой смысл мне наводить панику, только других лишний раз нервировать?
Ёкарный бабай, кажется, я «сломала» Савáна... Я легонько дотронулась ладонью до мохнатого плеча слуги:
— Может тебе сходить отдохнуть немного? Непростой день выдался, а до вечера ещё много времени... Вдруг кто ещё заглянет?
— Я в полном порядке, госпожа Милó, правда. Мне моя бабушка всегда говорила, что с моим трепетным отношением к жизни слугой никогда не стать. Поэтому и отправила учиться. А вон как вышло. Думаю, так даже лучше.
Бабушка. Чёртова бабушка. Или чертовская? Ой. Как бы теперь в запале не выругаться по привычке, чтобы Савáн случайно домой не умотал? Похоже, что сломался не только он один...
— Слушай, Савáн, а как там твою бабушку зовут? Чтобы я случайно тебя к ней не послала?
Чёртик весьма мелодично рассмеялся: