Час от часу не легче! Слуг у меня отродясь не было. Всё-таки не царских кровей, а обычных, рабоче-крестьянских. Привыкла всё сама делать. Что его, мусор заставить выносить? Так мусоропровод на лестничной площадке. Ой. Мне же теперь придётся покинуть свою квартиру и перебраться на Перекрёсток миров. Зато теперь точно не в одиночестве прозябать в таверне буду. К тому же Савáн сможет объяснить какие там правила и в целом. Я сразу же посмотрела на чёртика иным взглядом, прикидывая, чем, кроме советов, тот может мне помочь. Ладно, Люда, раз уж ты вляпалась по самые уши, нужно хотя бы понять масштабы бедствия. В том смысле, что посмотреть бы на это свалившееся наследство. Учитывая, что замуж я вышла сразу после института, то за семнадцать лет от таверны могло ничего не остаться. Вдруг сгорела или сгнила... В таком случае можно будет поторговаться и свинтить обратно в свою любимую квартиру, располагающуюся в добротном доме в Стародеревенском переулке.
— Савáн, а ты можешь мне показать таверну?
Чёртик тут же вскочил на ноги и закивал:
— Конечно, госпожа Людмила!
С непривычки от такого обращения я даже оторопела:
— Почему это вдруг «госпожа»? Мы же вроде на «ты» были.
— Так я теперь вам служу, по-другому нельзя, — вытянулся во фрунт мой новоиспечённый слуга.
— А... Ясненько. Когда сможешь показать мне моё наследство кабальное?
Савáн шустро собрал все бумаги обратно в папку, включая завещание:
— Хоть прямо сейчас!
— Но обратно же я смогу вернуться?
— Конечно!
Угу. Знала бы я тогда, что с чертями, даже если это твои слуги, нужно держать ухо востро...
Хорошо, что волосы высушила сразу после принятия душа, а то с моей длинной каштановой гривой до пояса можно было ещё час провозиться. Быстренько натянув джинсы, фланелевую клетчатую рубашку и вязаный жилет, я появилась в дверях кухни:
— Я готова!
Савáн с сомнением посмотрел на мои пушистые меховые тапочки с помпонами. Оперативно исправив свою оплошность, уже спустя минуту я стояла в коридоре, сжимая зонтик.
Савáн сунул последнюю печеньку за щеку и, подхватив свою папку, взял меня за руку, а когда отпустил, сразу отошёл на некоторое расстояние. Вроде только что стояли в моей квартире, а тут оказались в совершенно ином месте.
Мда... Примерно о чём-то таком я и подозревала. Передо мной высилось двухэтажное здание с заколоченными окнами и дверью. Крыша вроде была цела, но вот более точно можно было сказать либо на неё взобравшись, либо оценив изнутри таверны. Но высокая хлипкая лестница, прислонённая рядом с одним из окон, доверия не вызывала. С моими габаритами ступить на неё означало моментальное попадание в иную реальность в виде отделения травматологии. Само здание выглядело заброшенным, причём не около двадцати лет назад, а сотни как минимум.
Я медленно обошла таверну по периметру, заглядывая в запылившиеся закопчённые окна. Покосившиеся хозяйственные постройки на заднем дворе навевали тоску и мысль, что сжечь их проще, легче и дешевле, чем восстановить. Кстати, о дешевле... Нет, таверна не стояла в чистом поле, наоборот, за окружающим её низким заборчиком простирался лес с уходящими вглубь несколькими заросшими тропинками и одной, видимо, главной, дорогой.
— Савáн! А сколько тут до ближайшего селения?
Слуга удивлённо вытаращился на меня своими светло-карими глазёнками:
— Нисколько. Перекрёсток миров же... Тут только таверна и сам портал.
У меня в животе заурчало от голода. Это Савáну хорошо, он почти две пачки печенья умял: ровно столько как раз влезало в корзинку, а я, кроме морса, с самого утра ничего не ела. Вначале смену передавала, потом у нотариуса торчала. Только хотела перекусить, как этот... кудряво-рогатый явился.
— Так. А разве сам Перекрёсток не здесь? Мы же сразу у таверны оказались.
— А, ну так вы же, госпожа Людмила, владелица, поэтому к дому сразу и переместились.
— Ясно. А поесть здесь где-нибудь можно?
Савáн развёл руками, прижимая под правой подмышкой папку:
— В том-то и дело, что негде. Если бы путешественники по мирам не пожаловались, проверяющие так и не узнали, что таверна не работает. Но можно посмотреть, вдруг там внутри что-то осталось съестное.
В ответ я лишь фыркнула. Чтобы от Толика в доме осталось что-то съестное? Он же, когда прижимало, даже не брезговал картошки начистить и пожарить, про то, что можно съесть сырым, и вовсе молчу. Хомяки так морковку, а бобры — деревья с такой скоростью не стачивают. Надо хотя бы дом проветрить, поди дышать внутри нечем. Хорошо хоть стёкла в окнах целы и дверь вроде крепкая. Я немного пошатала одну из досок, которая тут же рухнула вниз, едва не попав по ногам. Точно Толик прибивал сам. Он тот ещё мастер на все руки был. Кривые и ягодично-растущие. Вторая доска отошла также легко. Не выпуская её из рук, потянула дверь на себя и немало удивилась, что та не заперта.
— А тут что, запираться не принято?
— Ты вы хозяйка, поэтому дверь и открылась. Пока будете считать, что таверна закрыта для посетителей, никто чужой не зайдёт.
— Типа магия?
— Ага.