— На два года! — в голосе князя прорвалась гордость. — Флот полностью автономен. Может простоять и дольше.
Митя сжал губы.
— Хорошо, что хоть кто-то оказался толковым… А кто командовал обороной до твоего приезда?
— Генерал-губернатор Михайлов из Братска, — Белов скривился. — Он так успешно провёл эвакуацию у себя, что местный глава с радостью отдал ему эту роль.
Мы переглянулись, еле сдерживая смех.
Блестяще провёл эвакуацию! Ха!
Нет, трижды, ха-ха-ха!
Митя не улыбнулся. Его лицо было каменным.
— Понятно, — он резко встал. — У меня есть кадровые решения. И план.
— Вы не собираетесь возглавить очистку колонии? — Белов недоумённо поднял брови. — Но здесь…
— Нет, — Митя отрезал. — Если я сейчас буду играть в солдатиков, то потеряю все колонии, а не одну.
Он подошёл к карте на столе, ткнул пальцем в то место, где мы находились.
— Светлейший князь, организуйте оборону телепорта в Новоархангельске. Ваша задача сделать тут настоящею крепость. И подумайте о снабжении флота, он нам ещё пригодится.
Белов кивнул.
Митя повернулся к нам. В его взгляде читалась решимость.
— А я буду осуществлять свой план. Наводить порядок в колониях. Для этого мне нужны верные и преданные сподвижники.
Он посмотрел на меня, Амата и Сергея.
— Теперь, когда вы знаете, кто я и что намерен делать, хочу спросить: будете ли вы мне служить?
Молчание повисло в кабинете.
Шестеро гусар, стоявшие у входа, словно по команде вошли внутрь и встали за Романовом, замерев как статуи в чёрной броне. Князь Белов сжал в руках карту колоний, его взгляд метался между Митей и нами.
Романов стоял прямо, по очереди заглядывая в глаза каждому.
Сергей первым шагнул вперёд. Его рука легла на эфес родового клинка — жест, который всё сказал без слов.
— Я ещё не давал присягу империи, но это сейчас неважно, — голос Качалова звучал как сталь. — Если вы из рода Императора, то мой долг служить вам.
Он опустился на одно колено, склонив голову.
— Моя сабля — ваша. Моя магия — ваша. До последнего вздоха.
Сергей приподнял саблю из ножен и надрезал лезвием подушечку пальца. Клинок засветился алым, а над Качаловым ненадолго появилась слабая аура света.
Митя кивнул, принимая его клятву. Качалов тут же поднялся с колена и встал у Романова за спиной.
Амат засмеялся, как-то резко, без тени подобострастия.
— Служить? — он скрестил руки на груди, бросив вызов самому тону вопроса. — Я служу только своей силе.
Гусары напряглись, готовясь сделать шаг вперёд, но Митя поднял руку и остановил их.
Амат продолжил, ухмыляясь.
— Если твоя дорога ведёт к тому, чтобы сжечь всю эту гниль в колониях… — его глаза вспыхнули, — то я пойду рядом с тобой. Потому что, — он ударил себя в грудь, — я стану сильнейшим магом. А сильнейшим нужна сильная империя.
При этих словах кулак Амата, прижатый к груди, запылал синим.
Митя усмехнулся и кивнул, принимая этот ответ.
Все взгляды в кабинете устремились на меня.
Я не встал на колено. Не скрестил руки.
Я просто смотрел Романову прямо в глаза.
— Ты помнишь разговор в общежитии в день нашего знакомства?
Молчание.
— Я не буду служить тебе, — гусары схватились за эфесы, но Митя вновь остановил их жестом.
— Но я буду дружить с тобой, — шагнул ближе. — Как равный. Как человек, который может сказать тебе «нет». Как тот, кто изменит империю не потому, что ты прикажешь, а потому, что это нужно.
Митя замер. Потом рассмеялся, точно так же, как тогда, в академии.
— А ты уверен, что я захочу с тобой дружить?
— Уверен, — я пожал плечами. — Потому что ты уже сделал выбор. Ты спрашиваешь об этом лично меня, а не своих генералов.
Тишина.
Потом Митя кивнул.
— Хорошо. Мы будем дружить.
Князь Белов громко выдохнул. Он, кажется, только сейчас понял, что здесь произошло.
Три ответа.
Три пути.
Но одна общая цель — служба империи.
Митя посмотрел на нас.
— Давайте же начнём наводить в колонии порядок.
До поздней ночи в доме светлейшего князя проходило совещание. Даже через закрытые двери доносились обрывки фраз, резкие удары кулаком по столу, звон переворачиваемых страниц досье.
Митя и Белов яростно перебирали кандидатуры, словно играли в шахматы с живыми людьми.
— Губернатора Михайлова под суд! — резанул воздух голос Романова. — Он мало того что свою колонию угробил, так ещё и тут ничего не организовал за два месяца!
— Согласен, — холодно ответил Белов, перелистывая толстую папку, — но его заместитель ещё хуже. Ворует сразу из трёх бюджетов, — мужчина швырнул что-то тяжёлое на стол, возможно, документы с личным делом. — Вот доказательства от вашего человека, внедрённого в финансовое управление.
Я прислушивался, лёжа на походной койке. Митя так много успел узнать за полгода в академии. Видимо, его разведывательная сеть работала куда лучше, чем официальная полиция колоний, и это неудивительно.
— Ну что, «друг Императора», — язвительно ухмыльнулся Амат, развалившись на соседней койке, — теперь будешь советовать, кого казнить, а кого миловать?
— Нет, — спокойно ответил я. — Но если спросит — скажу.
— Главное, чтобы нас в этот список не внесли, — хмыкнул Качалов, чистящий свой клинок.
