И в этом была вся проблема. Корабельный двигатель должен был работать на воде, где течение и инерция играли свою роль. Но теперь мы требовали от него движения по суше, где каждый уклон мог стать фатальным.
Работник исчез, оставив после себя лишь:
— Но если мы перенастроим регуляторы давления и модернизируем трансмиссию…
Это были слова человека, который уже нашёл решение, но ещё не успел его реализовать.
Когда через месяц двигатель наконец ожил, это было похоже на рождение нового существа: первые обороты — хриплый кашель. Через час — ровное урчание. А к концу дня — мощный рёв, от которого дрожала земля.
Звук был такой, словно сама стихия обрела голос.
— Девяносто километров в час! — Черепанов, чёрный от мазута, сиял как ребёнок. — По рельсам будет ехать лучше, чем некоторые паровозы!
Пока Ефим возился с двигателем, «Стриж» преображался.
Броня была из двухслойных стальных листов: внешний — закалённая сталь, устойчивая к ударам, внутренний — вязкий сплав, поглощающий деформации.
Орудия: все семь пушек сохранились. Теперь они установлены на поворотных платформах, чтобы стрелять с любого борта.
Амбразуры: двадцать четыре бойницы по каждому борту, с бронезаслонками, которые открывались за секунды.
Вес: сняли 45 тонн лишнего (винты, якорные механизмы, часть палубных надстроек). Лишняя масса ушла.
Рыбаков, наблюдая за работой, провёл рукой по свежей броне:
— Красавец! — довольно констатировал он, почти каждый вечер делая контрольный обход. В голосе князя не было сожаления, только гордость.
Лунев и Черепанов разработали систему, достойную восхищения:
1. Хвостовые платформы: двадцать вагонов с рельсами и шпалами. Самый дальний — мобильный склад материалов.
2. Конвейерный механизм: автоматическая подача материалов через весь корабль. Не нужно останавливаться ради загрузки.
3. Носовой выброс: гидравлический трап для укладки пути. Он позволял «Стрижу» не ждать дороги, а создавать её самому.
— Это гениально, — Бадаев смотрел на чертёж с благоговением. — Он сам будет строить себе дорогу!
Я лишь усмехнулся:
— Именно так. Отныне «Стриж» не зависит от путей — он сам их создаёт. Он же всё-таки корабль. Значит, должен сам выбирать, куда идти.
Параллельно с технической доработкой начал формировать экипаж. В этом мне помогал Сергей Рыбаков. Его опыт и связи в военно-морском ведомстве оказались бесценными.
Магов и стихийников мы смогли набрать из числа морских отставников. Благодаря Рыбакову многие согласились служить и на суше. Их задача — наносить точные удары через амбразуры, не распыляя силы.
Артиллеристы. Вот где возникла главная проблема. Орудия «Стрижа» были не простыми полевыми пушками, а морскими двенадцати- и шестифунтовыми орудиями. Для их обслуживания требовались настоящие профессионалы.
И тут Сергей снова пришёл на помощь. Он нашёл опытных артиллеристов, которые знали, как обращаться с этим оружием. Буквально за неделю до штурма на борт поднялись бывшие морские артиллеристы, почти все седые, суровые, с руками, иссечёнными шрамами от множества морских сражений.
Они проверили механизмы, почистили стволы, сделали пробные выстрелы и стальные чудовища ожили, грохнув так, что с ближайших скал посыпались камни.
— Ну что, адмирал? — один из них, коренастый унтер с татуировкой в виде якоря на предплечье, хрипло рассмеялся. — Дадим жару этим тварям?
Он явно не из тех, кто боится смерти. Я даже не стал его поправлять.
— Дадим, — ответил я.
С корабельными механиками проблем не возникло, их хватало. Многие остались без судов, но не без опыта. Они мне в будущем пригодятся и в обычных поездах. Черепанов лично проверил каждого, убедившись, что никто не растерял навыков.
— Если двигатель заглохнет под обстрелом, будет плохо, — мрачно заметил он. — Так что пусть лучше всё десять раз перепроверяют.
За пять дней до назначенной даты штурма команда тренировалась занимать позиции у орудий.
Маги отрабатывали совместные заклинания, чтобы усиливать удары через амбразуры.
Рабочие сновали по палубе, проверяя крепления и смазывая механизмы.
Внизу что-то кричал Черепанов, Лунев спорил с Бадаевым, а Рыбаков разговаривал со старшинами орудий, делая последние замеры.
Всё шло по плану.
Оставалось только дождаться дня штурма.
За два дня до назначенного срока последние рельсы были проложены прямо к телепорту «Новоархангельска».
По ним уже шли эшелоны с солдатами, которых везли сюда в открытых вагонах мои первые поезда. Подкрепление. Показатель того, что империя начала действовать всерьёз.
А я стоял на капитанском мостике «Стрижа» и смотрел, как между телепортационными столбами медленно открывается портал, в который мы должны зайти.
Резкий стук в дверь заставил Сергея Качалова вздрогнуть.
Он тихо вытащил из ножен саблю и осторожно открыл щеколду.
— Войдите!
В проёме показался Лев Уваров, его слуга. Лысый худощавый тридцатилетний мужчина выглядел ужасно.
После двух с лишним месяцев пути его лицо казалось ещё более впалым, лоб был испещрён новыми морщинами.
Слуга быстро зашёл, закрыл за собой дверь на засов и, тяжело дыша, опёрся плечом о стену.
