На палубе «Стрижа» повисла гробовая тишина. Все смотрели на капитана Рыбакова. В его голове метались мысли: «Мои моряки… Они ждут. Мой рыболовный флот вместе с военным ждёт поддержки. Надо рваться туда, пробиваться! Но бронепоезд не мой. Это частная собственность барона Пестова. Украсть его, даже ради спасения своих, ниже чести моряка».
— Что теперь? — глухо спросил кто-то из офицеров.
Первым нарушил тягостное молчание Виталий Кучумов. Он шагнул вперёд, беря слово на правах вассала Пестова.
— Работаем, — сказал мужчина просто, но так, что слова прозвучали как приговор. — Барон приказал строить дорогу к Балтийску. Его приказ не отменён. Пока колея под нами, мы обязаны строить.
Архитектор Сергей Бадаев, обычно сдержанный, неожиданно резко поддержал:
— Верно. Остановка равна предательству дела Кирилла Павловича. Он… он выбирался и не из таких ям, поверьте. А если мы сдадимся сейчас… — Бадаев махнул рукой в сторону только что восстановленного пути, — … то всё это было зря. Он нам этого не простит. И будет прав.
Но самым неожиданным было заявление дорожника Лунева.
— Сергей Петрович прав! — откашлявшись рявкнул он, тыча пальцем в сторону лагеря. — Эти штабные крысы думают, что всё захватили? А мы им покажем! Пусть барон знает, что мы его дело не кинули! Работаем, капитан! ДАЙТЕ ПРИКАЗ!
Марсов и Черепанов тоже утвердительно кивнули.
Для всех собравшихся в рубке дело было спасением от хаоса мыслей. Строить. С верой, что барон будет жить и выберется.
Рыбаков видел решимость в глазах остальных.
Огонь в глазах Кучумова, холодную уверенность Лунева, рациональную надежду Бадаева.
Его собственное сердце рвалось к Балтийску, к своим морякам, возможно, уже погибшим.
Как хотелось Сергею сорваться в бой и помчаться к этому городу. Но он не мог, он дал обещание барону возглавить бронепоезд и довести его до Балтийска.
Капитан сглотнул ком в горле. Честь и долг перед Пестовым перевесили отчаянное желание спасать своих и присоединиться к бунту Строганова.
— Работаем, — хрипло согласился он, а потом уже уверенно гаркнул: — ВСЕ ПО МЕСТАМ! «Стриж» двигается вперёд, на Балтийск!
Работа закипела с невиданной, почти яростной энергией.
Страх и горечь заглушались грохотом молотков, скрежетом лебёдок, лязгом ломов.
Рабочие строили не просто путь — они строили надежду. Ради барона. Назло Строганову.
Кучумов как одержимый носился впереди с группой солдат и офицеров, расчищая территорию от мелких тварей, затаившихся после боя.
Бригады Лунева и Марсова, вдохновлённые его напором и решительностью командиров, работали как демоны. Рельсы ложились на выровненную магией землю с пугающей скоростью.
К вечеру, когда солнце коснулось вершин, результат ошеломил даже их самих.
Команда не только восстановила разрушенные землерытом двести метров пути. Она проложила ещё двенадцать километров стальной колеи, разогнавшись по ровному кряжу.
Рекордная скорость.
Подвиг, рождённый яростью, тоской по барону и железной волей огневика Кучумова, который постоянно подгонял буквально всех на этой стройке.
Именно в этот момент, когда последний костыль был вбит в шпалу, а «Стриж» уже застыл, готовясь к завтрашнему рывку, на горизонте показалась самоходка. Вот только к ней были пристёгнуты не открытые вагоны с рельсами, а крытые.
Как только она переехала через мост, остановилась. Один из вагонов отцепили, и из него высыпали солдаты, беря под контроль железнодорожный мост как стратегический объект.
Затем самоходка с четырьмя вагонами подъехала ближе.
Рыбаков, наблюдавший с мостика, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Приехало много, очень много солдат, и все были в полном боевом снаряжении.
Мундиры на них были не походные, а парадные: тёмно-синие с алыми кантами. Знаки различия указывали на элитные части. И маги… Он насчитал не менее семи десятков магов в офицерских мундирах разных стихий, шедших отдельной группой.
Весь отряд человек пятьсот. Они развернулись и встали цепью вдоль полотна, блокируя подходы к «Стрижу».
Из самоходки вышел Фёдор Николаевич Волынский. Он был щегольски выбрит и в безупречном, словно только что от портного, генеральском мундире с орденами.
— Капитан, — сдавленно проговорил стоявший рядом лейтенант артиллерии, недавно прикомандированный из резерва при штабе. — Это… это же «Невское копьё». Элитный ударный полк. Лучшее, что было в резерве у телепорта. Кроме… ну, кроме самих гусар Императора.
Рыбаков невольно нахмурился, похоже, Строганов не шутит. Он прислал не просто представителя, он прислал сюда силу.
Волынский поднялся на борт «Стрижа» как хозяин, окинул взглядом людей на палубе и зашёл в рубку.
— Капитан, барон Пестов отстранён. Штаб под контролем князя Строганова. Командую операцией здесь я, — он протянул бумагу с печатями. — О распоряжениях докладывать мне.
Рыбаков обменялся взглядами с людьми барона.
