Хозяин драконьей горы полностью

Мама тоже изменилась – у глаз и в уголках губ появились новые морщинки. Я долго плакала у неё на груди, умоляя о прощении за все свои глупости. Она лишь гладила меня по голове и шептала, что каждый из нас получил свой урок жизни. О да, свой я хорошо усвоила. Теперь, прежде чем я принимала решения в гневе, заставляла себя посчитать до десяти. Помогало. Гнев все-таки не лучший советчик. А еще я теперь знала – мир не без добрых людей.

Когда я оказалась дома, то первым делом велела разыскать магазинчик в бедном квартале и его хозяйку, Марфу Степановну. Александр вызвался лично поехать и отблагодарить добрую женщину. После брат рассказывал, что Марфа Степановна расплакалась от переизбытка чувств, когда он вручил ей толстый кошелек с золотыми монетами.

– Ах, я помогла вашей сестре просто так… Спасибо. Долгих лет жизни вам и госпоже.

– Не замерзла, – мягко спросила мама. Она наклонилась, чтобы поправить на моих плечах белоснежное пальто.

– Меня столько амулетов защищают, что мне даже жарко, – улыбнулась я, демонстрируя руки, унизанные перстнями, и запястья, увешанные золотыми браслетами. Жемчуг украшал не только корсет, но и подол платья – целая россыпь защитных камней.

– Зато любой похититель отлетит на сто метров, едва прикоснется к тебе, – довольно заявил отец и добавил, хитро усмехаясь. – Вот отдам тебя за князя Драконова и вздохну свободно. Пусть он думу думает, как жену защищать. Ах да, чуть не забыл – подарок от восточного императора … Еще хотел дома отдать, да слуги отвлекли.

Отец полез во внутренний карман черного пальто. Что лукавить, восточный торговый путь принес нашей семье много золота. Фарфоровую посуду разбирали на ура. Шелк и зеленый чай тоже пришлись по вкусу, а вот к новой крупе рису – люди пока присматривались.

– Держи, – отец протянул мне изящную брошь – золотого дракона с черным агатом вместо глаза. Едва я коснулась украшения, как почувствовала магическое покалывание сквозь тонкие перчатки.

– Сильный амулет, – благоговейно прошептала я, разглядывая искусную работу.

– На востоке драконов почитают, а когда император узнал, что моя дочь станет княгиней Драконовой, то передал мне эту брошь и пожелал тебе счастливую долгую жизнь, большую семью и любящего супруга, – с гордостью произнёс отец. – Это особый оберег, который носят только императрицы.

– Но я не королевских кровей…, – попыталась возразить я.

– Ты чувствуешь живого дракона, и этого достаточно, – твердо заверил меня отец. Я не стала спорить – украшение и правда было восхитительным. Мама помогла приколоть брошь к платью жемчужного цвета.

Дмитрий не дал усыпить Черногора, а император… не возражал. Наоборот, Александр даже потребовал от князя немедленно доставить его к пещере и познакомить с драконом.

– С нами соседские державы и раньше считались, а теперь будут склонять головы в почтении, – усмехнулся император. По распоряжению государя Черногора было велено холить и лелеять, а также искать ему пару. Александр посулил щедрое вознаграждение тому, кто отыщет для Черногора достойную спутницу жизни.

– Порой я размышляю, каким подлецом оказался Прохор, – неожиданно сказал отец, и мы с мамой обменялись тревожными взглядами. Это была общая боль. Бывший секретарь отца считался почти членом нашей семьи, а предательство близкого человека всегда ударяет больнее. – А порой размышляю, может, и моя есть вина в том, что он решился на подобный шаг.

– Не терзай себя понапрасну, Борис, – мягко, но твёрдо попросила мама, прильнув к отцу. – Прохор – взрослый человек, и решения принимал самостоятельно, никто его к тому не принуждал. За свои деяния он получил по заслугам – десять лет каторжных работ. Если угодно будет Создателю – вернется, а вот остаться человеком – это решать только самому Прохору.

Я вспомнила, как после суда над преступниками, мы с Дмитрием и братьями обсуждали недавние события в отцовском кабинете у камина.