— Стой! — я успела схватить его за запястье. Дарг дернулся, а потом покорно застыл. Только глаза потемнели. — Я хочу знать, что с тобой.
— Подарок Разлома, — он скрипнул зубами.
— Но… как? Почему? Разве раны у даргов не должны заживать бесследно?
— Должны. — Габ опустил взгляд на мою руку и добавил: — Но яд мантикоры не выводится из организма… Это единственное, что способно искалечить нас и убить. Здесь бессильна любая магия. Я… я попросил Наргеля сделать мне особенный амулет. Еще до встречи с тобой. Чтобы не напугать тебя своим видом. Но в моменты сильных эмоций он бесполезен.
Свободной рукой Габриэль коснулся плеча, где темнела небольшая, почти незаметная татуировка, нанесенная поверх шрамов. Я бы ее не увидела, если бы он не показал.
Не сдержавшись, я подалась вперед и провела по ней кончиком пальца. Она отозвалась легким покалыванием.
— Мантикора… Случайно не та, чья голова висит в главном холле Нарг-та-Рина?
— Она самая. Я единственный, кто чудом остался в живых после встречи с ней. Мои… мои товарищи оказались не столь удачливы.
Вспомнились байки о даргах, ушедших в Разлом и не вернувшихся. Странная неприязнь Геллы к хозяину замка и его хромота…
Значит, прошлая Аврора возненавидела и оттолкнула мужа, когда увидела его истинный облик? Что ж, я ничуть не удивлена. Зато теперь многое стало ясно. Особенно то, почему он меня избегал с таким маниакальным упорством.
Но если Аврора знала о шрамах, почему я их не помню?
— Значит, этого ты боялся? — прошептала, глядя, как он накрывает мою ладонь своей и осторожно убирает с плеча. — Что я увижу тебя настоящим и оттолкну? Посмотри на меня!
Он замер. Потом нехотя поднял голову. Наши взгляды скрестились, и я увидела в его глазах знакомую боль. Она затаилась на самом дне, свернулась в углу незаметной тенью. Но она там была и пока никуда не делась.
— Ты меня уже видела, — произнес Габриэль, подтверждая мои подозрения. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я приказал Роуэну стереть эти воспоминания и дал себе слово, что не заставлю тебя еще раз пережить это… Я не хотел, чтобы все так случилось, — произнес Габриэль через силу. — Не хотел тебя напугать.
Не отпуская его взгляда, покачала головой:
— Ты меня не напугал. Просто… я не была готова.
— Я тоже не был готов…
Он шепнул это одними губами, но я услышала. А еще заметила судорогу, что прошла по его изуродованному лицу.
— К чему?
Габ колебался, а я терпеливо ждала. Потому что знала, что он сейчас скажет. Почувствовала это еще до того, как разум смог осознать и сделать анализ. Но мне нужно это услышать. Нужно, чтобы он это сказал. Признался себе и мне.
— К тому, что ты моя шиами.
«Шиами» — отозвалось во мне тихим эхом.
«Шиами» — дрогнуло сердце.
«Шиами» — затрепетала душа.
А он продолжал говорить, глядя на меня с нескрываемой мукой:
— Мой дракон почуял в тебе свою пару. Это невозможно, потому что ты человек, но это случилось. Я не сдержался, прости. Это моя вина. Но теперь… — он замолк на секунду, чтобы произнести едва слышно, но решительно и непреклонно: — Я не смогу тебя отпустить. Он не отпустит. Зов дракона сильнее рассудка.
Я уставилась на губы Габриэля, ловя последние отзвуки его голоса. Кожей впитывая горечь, что осела в его словах.
Внутри меня что-то нетерпеливо зашевелилось, подняло голову и расправило крылья. А потом потянулось к нему.
— Глупый, — я поймала себя на том, что улыбаюсь, — тебе не нужно меня отпускать. Разве я не твердила все это время, что хочу остаться?!
Его глаза распахнулись шире, зрачки затопили всю радужку.
— Рори! — изумленные нотки в голосе Габа заставили меня замереть. — Смотри!
Кажется, он впервые назвал меня так. Или нет?
Я оторвала от него взгляд и растерянно уставилась на свои руки.
Они светились.
Нет, не просто светились! Они медленно, но неуклонно покрывались сияющей чешуей. Одна за другой чешуйки проступали серебристыми дорожками вверх по коже от кончиков пальцев. С каждым ударом сердца их становилось все больше, они сливались в сплошную броню. (1a602)
— Что это? — ахнула, поднося пальцы к глазам. — Что происходит?!
Один вдох — и на месте аккуратных коротких ногтей заблестели острые коготки. Симпатичные такие, перламутровые. И что-то подсказывает, очень опасные.
— Значит, я не ошибся… Запах не обманул…
Габриэль смотрел на меня с восторгом и восхищением, как я сама еще недавно впервые смотрела на анкров. А меня распирало от новой силы и нового чувства.
Зачесались лопатки. Неистово. Так что захотелось разодрать кожу до крови новенькими когтями. Я уже потянулась назад, когда Габриэль перехватил мои руки. Наши ладони соединились, меня словно ударило током.
— Стой! Этого делать нельзя! Они должны сами прорезаться!
Что? О чем он вообще?
Возмутиться вслух не успела.
Раздался резкий короткий треск.
Что-то тяжелое и непонятное дернуло меня в сторону, придавило к земле, потянуло назад. Ощущение, будто я во время свободного падения резко выпустила парашют. Или у меня за спиной оказались два мешка, доверху набитые булыжниками.
— Ай! Что происходит?!
— Это крылья! И они очень милые!
Габ смеялся. Впервые я слышала его смех.
