Мне же было совсем не смешно. Тело меня не слушалось. Так называемые крылья мешали. Я чувствовала их как бесполезный груз, мешающий свободно двигаться. Они оказались очень тяжелыми, неподъемными. Обвисли безжизненными полотнищами вдоль спины и не реагировали на мои попытки собрать их в кучу.
— Откуда они взялись? Как их убрать?
— Пока никак. Придется тренироваться. Наращивать мышечные связи.
— Габ! Хватит смеяться! Сделай уже что-нибудь!
Крылья тянули меня назад.
Я вцепилась в супруга в попытке удержать равновесие. Но это оказалось непросто, поскольку мне мешала пятая конечность.
Пятая конечность?
Я опустила глаза и тоненько взвыла.
Хвост! Мельче чем у Габа, толщиной с мое запястье, не больше, но такой же гладкий и серебристый, с выступающими косточками вдоль позвонков. Такая себе мелкая анаконда. Его заостренный кончик сиротливо ощупывал пол, будто слепой котенок.
— Ты меняешься, — Габриэль окинул меня жадным взглядом. Кажется, даже слюну сглотнул. — Впервые вижу настолько восхитительное зрелище! Ты безумно, просто потрясающе красива, Рори!
Я только жалобно ойкнула. В голове творился полный сумбур. Нет, на такое я не подписывалась…
Особенно на хвост и два тяжелых крыла, которыми не могу управлять!
Но сейчас об этом лучше не думать. Да, лучше не думать, а то можно сойти с ума.
В конце концов, разве не я час назад мечтала стать драконом? Вот, кто-то услышал мои молитвы!
— Габ, мне страшно! Откуда все это взялось? Почему сейчас?
— У меня есть пара предположений. Ты же моя шиами, значит, смогла разбудить дух Шеннасайн. А наша… Наша связь запустила процесс обретения дракона.
— Какой процесс?! Я человек!
Волосы на моей голове зашевелились от паники.
— Уже не совсем. Я слышал об этом, но думал, что это бабские сказки. Со времен моего прапрадеда ни одна из человеческих шиами не становилась драконом.
— И что? Я теперь навсегда останусь такой? Чешуйчатой?!
Он рассмеялся:
— Это все, чего ты боишься?
Я надеялась что это все неожиданности на сегодня, то крупно ошиблась.
Мое сияние внезапно перекинулось на Габриэля. Оно выглядело… живым. Да, именно так. Сверкало и переливалось как жидкое серебро на солнце.
Сияние разделилось на сотни серебряных змей. Они устремились вверх по рукам Габриэля, сплетаясь в причудливые кружева. В одно мгновение достигли его плеч и рассыпались по торсу миллиардом мелких мерцающих искр.
— Ты это видишь? — выдохнула я в полной прострации.
Хотела отдернуть руки — и не смогла. Он сжал мои пальцы. Притянул к себе и положил мои руки себе на грудь.
— А ты это чувствуешь? — шепнул мне в губы и отпустил.
Я не нашла, что сказать.
Просто машинально обхватила себя за плечи и смотрела, как мельчайшие сияющие частицы впитываются в его кожу и стирают следы чужих когтей и зубов. Там, где только что зияли страшные шрамы, теперь восстанавливалась чешуя.
Сияние уплотнялось, пока не окутало Габриэля непроницаемым коконом. Таким ярким, что больно смотреть. А потом в этом коконе взметнулся фейерверк алых искр. Свет раскололся как скорлупа, взвился спиралью. Я ощутила вибрацию и резкий порыв ветра. И только пару мгновений спустя поняла: это крылья.
И они были куда красивее моих! Огромные, пронизанные серебристыми венами, по которым текла сияющая драконья кровь. Они заняли все пространство пещеры. Мои собственные по сравнению с ними казались жалкими, обвисшими тряпочками.
Габриэль шагнул ко мне из спирали света. От него исходила безграничная мощь.
невольно попятилась. Но споткнулась о первый же камешек, попавший под пятку. Вскрикнула и взмахнула руками в нелепой попытке ухватиться за воздух. Крылья встопорщились как у испуганного птенца.
Габ не дал мне упасть.
Подхватил.
Лицо дарга оказалось так близко, что я увидела, как его зрачки расширяются, заполняют всю радужку, а в их глубине вместо привычной боли и сожаления плещется расплавленное серебро.
— Это магия рода, магия Шеннасайн! — Габ прижал меня к груди. — Ты даже представить не можешь, чем меня одарила.
Потом подхватил на руки и направился к заваленному проходу.
— Габ! — я испуганно дернулась. — Что ты собираешься делать?
Мои крылья и хвост волочились по полу и цеплялись за мусор.
— Сделать нам выход.
— Подожди!
Я забилась еще сильнее.
Ему-то хорошо, он крылатый, хвостатый, покрыт бронированной чешуей. Ничего не стесняется и не боится. А я даже не знаю, что делать со всеми внезапно отросшими конечностями!
— Что тебя беспокоит?
— Почти ничего! Если не считать, что я голая! И летать не умею!
Он замер на месте. Немного нахмурился.
Тебе не придется летать. Я тебя понесу.
— Отлично! Дай хоть одеться!
— Хочешь одеться? Зачем?
— Чтобы не мерзнуть! — нервно съязвила.
Неужели не ясно? Нет у меня желания щеголять на виду у всех голой попой! Пусть даже попа теперь сверкает и переливается как кольцо с алмазной насечкой. А за грудой камней на плато вполне может обнаружиться спасательная бригада.
Хотя в последнем я не уверена. Леврон наверняка сделала все, чтобы спасатели до нас не добрались.
