Название намекало на связь с обычным спиртом. Значит, работать нужно через «самогонный аппарат».
Только как?
Чего туда плеснуть для нужного эффекта?
— Чего-то ты затих. — нарушила тишину Дарья.
— Думаю, как его сделать. Тут быстро и не ответишь.
— Велес не подсказывает?
— Он далеко не всегда вмешивается. Да и поди разберись в том, что он сказал. Где бог, а где ты? Человек слаб и слишком несмышлен для легкого разумения божественной речи.
— Так ты сделаешь?
— Я попробую, — улыбнулся Беромир. — Не уверен, но попробую. Хотя в любом случае подсоблю и изготовлю тебе карболку.
— А это что такое?
— Очень вонючая штука, которая так же очищает предметы и руки, как спирт. Пускай эти дурни ее теперь у тебя воруют. Сразу себя выдадут.
— Как же?
— Сдохнут, — оскалился ведун. — Она весьма токсична. Отчего и очищает — выжигает всю мелкую живность видимую и невидимую. Если ее выпить будет очень сильное отравление. Даром, что выпить ее сложно, ибо вонючая жуть. Хотя… Я слышал о ценителях, которые ее в напитки горячительные добавляют. Дымный виски называется или торфяной. Хотя ее там, конечно, очень мало. Совсем капелька просто для того, чтобы в целом достаточно омерзительный вкус крепкого алкоголя приобрел совсем уже неповторимый оттенок…
Дальше они перешли на тему трав.
О том, что ивовая кора имеет жаропонижающий эффект, Дарья знала. Здесь Беромир ей «Америку» не открыл. Скорее она сама ему куда больше рассказала, повествуя об иных ее свойствах. С другими же травами и подавно…
— Когда же ты уже писать выучишься? — тяжело вздохнул Беромир.
— Зачем? Мне и так хорошо. Не хочу касаться этих чародейских знаков.
— А как ты ученицам о травах станешь рассказывать?
— А рот мне для чего?
— А если забудешь, что или перепутаешь? Притом внимания не придав. Ну оговорилась и оговорилась. Тебе-то и так все ясно. А им каждая твоя ошибка смертью может обернуться.
— Я много раз повторяю.
— Ежели записать — путаницы не будет. Достаточно будет просто прочитать.
— Кому угодно. — нахохлилась Дарья.
— Ты серьезно думаешь, что прочитать достаточно? — рассмеялся Беромир. — Ничто не заменит объяснения и живого опыта. Ценность книги в том, что каждая ведьма Мары может ее с собой иметь. И даже если память подвела — дело свое делать.
— Не по обычаю это.
— А разве нам надо по обычаю жить? Может, лучше по уму? — откровенно рассмеялся ведун.
— Не нужно грешить на мудрость предков. — нахмурилась Дарья.
— Милая, — приобнял ее Беромир, — а с чего ты вообще взяла, будто нам нельзя записывать наши знания?
— Так, ведьма, которая меня учила, не писала. И ее также наставляли. Да и все вокруг не записывают.
— А предки писали?
— Откуда?
— Лет сто назад мы жили в городах, пусть небольших, но укрепленных. А сейчас как?
— Ну… — она скривилась. Ей очень не нравилась эта тема, которую Беромир прокачивал среди ведунов.
— Какую семью наших ни возьми — у всех в памяти исход с юга. А еще сказания интересные о всяких витязях[1], что славу на острие своего копья и меча искали. Откуда они? Никогда не задумывалась?
Дарья не стала ничего отвечать.
Просто нахмурилась.
Она сама происходила из племени балтов, а потому все описанное Беромиром было ей чуждо. Слышала. Тут он ее не удивил. Все ж таки соседи. А такие истории — немалое развлечение. Но… это были истории не ее клана. Раньше.
Беромир же пел соловьем.
Ему требовалось убедить сестру в необходимости записывать важные сведения. Для пущей пользы наследников. А она воспринимала только доводы старины. Вот он и стал на ходу выдумывать еще один виток сказки.
Ранее он еще Вернидубу рассказывал про то, как сарматы поперли славян с юга. Из лесостепи. И случилось это из-за того, что предки утратили единство. А до того успешном воевали со степью веками, живя в том числе в своих городах.
Дарья про это знала.
Да и про легенды семейные слышала.
Вот от этой базы Беромир и стал отталкиваться, подтянув всякую псевдонаучную дичь.
Почему нет?
Его пургу местные просто не в состоянии проверить. А наработки в плане бытовых легенд там хорошие. Поэтому земля, откуда вышли его предки, ведун смело назвал как посчитал нужным. Слепив из двух слов.
Прежде всего «русъ[2]», которым тут обозначали красный, рыжий и коричневый цвет, а также ржавчину. Ну и «лęдо[3]» — им обозначали землю в широком смысле слова. Так что на выходе у Беромира получился термин Русълęдо. Для его уха, привыкшего к говорам XX-XXI века, он звучало почти по-немецки. Только смысл был совсем иной. В прямом значении «Красная земля», в переносном — «железная» из-за определенной синонимии со словом, обозначающим железную руду или цвета ее оттенков[4].
Исторический бред?
Ну и черт с ним!
Главное, что здесь и сейчас Беромир придумал красивую легенду для местных. Вон — даже на Дарью подействовало. Задумалась. В условиях острейшего дефицита железа сказание о том, что предки вышли из «железной страны» и мы можно ее возродить — выглядели вдохновляюще. Она ведь теперь состояло в его клане, который как раз и вышел из этой сказочной страны. Что позволяло, заодно, пропихнуть и легенду о письменности.
Дескать, писали.
