Андреа Тревейн, юная рыжеволосая красавица, лишенная с детства родительской ласки, любит свой дом и людей, ставших для нее семьей. Девушка обручена с кузеном Лео Тревейном, ее кумиром, сильным и волевым человеком. Но все меняется с приездом их дальнего родственника, Саймона Тревейна, из Новой Зеландии. Над благополучным прежде «Галеон-Хаусом» сгущаются тучи, и все более чужим кажется Андреа будущий супруг…
Андреа открыла глаза с необъяснимым чувством счастья, присущим только юности, и мгновенно проснулась от предвкушения того, что сулил ей день. Солнечные лучи вливались в комнату. Девушка вскочила, подбежала к окну, выглянула наружу и с удовольствием глубоко вдохнула свежий, с резким привкусом морской соли, воздух. Ее сердце сразу же забилось сильнее, радуясь жизни.
«Галеон-Хаус» стоял высоко на самом краю мыса, и из окна спальни Андреа могла видеть почти весь Пей-оф-Коув. Корнуолльская скала, тускло-коричневая и однообразная, пестрела заплатками лишайника, а яркая голубизна июньского неба становилась почти синевой, отражаясь в морской воде. Волны, слегка пенясь, осторожно разглаживали песок небольшого пляжа.
По ту сторону широкой речной дельты высился утес Полдэн. Там не было таких крутых обрывов, как здесь, на этой стороне Сент-Финбара, но зато виднелись массивные каменные башни крепости, оставшейся с тех далеких дней, когда Англия в страхе ждала набегов безрассудно храбрых и опасных испанцев.
Это был изумительный и чарующий пейзаж, всегда одинаковый и вместе с тем всегда разный. Здесь был дом Андреа все ее двадцать лет, и она любила его так горячо, что даже не верила, будто можно жить где-то в другом месте. Это был ее мир, часть ее самой, так же как она была его частью.
Внезапно она почувствовала, что ей мало просто смотреть на него. Ей захотелось слиться со всей этой красотой, разделить радостное возбуждение кружащих над морем птиц и беззаботность качающихся на волнах маленьких рыбацких лодок.
Андреа отошла от окна, сбросила по-мальчишески простенькую пижаму и быстро натянула красный купальник, приготовленный еще с вечера. Сунув ноги в старенькие парусиновые босоножки, с полотенцем на плече, девушка тихо открыла дверь комнаты. Она вовсе не опасалась, что заскрипят дверь или ступеньки лестницы — «Галеон-Хаус» был прочен и надежен. Просто ей не хотелось ни с кем делить одиночество ежедневного раннего утреннего купания, которое значило для нее больше, чем Андреа себе представляла. Даже общество самых дорогих людей в такие часы казалось ей вторжением в ее мир.
Андреа вышла через садовую калитку, и через пять минут худенькая, почти детская фигурка уже парила в воздухе, а секундой позже с легким ликующим вскриком исчезла в голубой воде.
Несмотря на хорошую солнечную погоду, море оказалось довольно холодным, и у вынырнувшей Андреа даже перехватило дыхание. Но она была слишком юной, чтобы обращать на это внимание, и наслаждалась бодрящей почти ледяной водой.
Полчаса она всласть ныряла и плавала в мире и согласии с морем и небом и со всем светом, потом легла на спину и уставилась в голубой небесный свод, чувствуя невыразимое совершенство этого мига, подаренного ей жизнью. Над ней возвышался огромный массив «Галеон-Хауса», казавшийся девушке сторожевой башней и внушавший ощущение безопасности.
В тишине она ясно услышала, как часы решительно пробили восемь, и немедленно поплыла к берегу. Из своего неприятного опыта Андреа уже знала, что Мадам — ни один человек не звал ее пратетку как-то иначе — сделает ей выговор, если она не окажется за столом, когда часы возвестят половину девятого.
Как только она выбралась на берег, поняла, что ее убежище среди скал раскрыто. В ее сторону направлялся рыжеволосый смуглый мужчина. Он поднял полотенце и обеими руками протянул его девушке.
— Повернись, Андреа, я накину его тебе на плечи! — сказал он бесцеремонно. Его полные губы расплылись в улыбке, он откровенно любовался девичьей фигуркой.
Андреа вздрогнула. Она знала Люка Полвина всю свою жизнь. Он был какой-то ее дальний кузен, и до последнего времени его общество казалось ей само собой разумеющимся. Но совсем недавно Андреа вдруг обнаружила, что ей в его присутствии неловко. Что-то в его поведении и в том, как он на нее смотрит, заставляло ее испытывать смущение и неуверенность, даже какое-то смутное чувство стыда.
— Спасибо, Люк, я могла бы и сама это сделать, — с достоинством ответила она и протянула руку за полотенцем, надеясь, что он не догадается о страхе, охватившем ее и до сих пор ей неведомом.
— Подойди и возьми! — Люк отступил на несколько шагов, дразня девушку.
Андреа опустила руку.
— Или ты мне его сейчас же отдашь, — холодно сказала она, — или я вернусь в дом без него… и объясню почему!
— Вот, пожалуйста! Если ты не понимаешь шуток… — Он раздраженно бросил ей полотенце. — Ты сегодня не очень-то дружелюбна, Андреа!
— А ты сегодня что-то рано вышел погулять, Люк!
Андреа и Люк вздрогнули. Они слишком были поглощены друг другом, хотя и по разным причинам, и не слышали, как к ним незаметно приблизился Лео Тревейн с ружьем под мышкой.
Этот великолепно сложенный молодой мужчина, самонадеянно сознающий свою способность влиять на любую ситуацию, стоял, внимательно и без улыбки рассматривая парочку. Его аккуратно подстриженная борода и волосы пламенели в лучах утреннего солнца, но глаза были суровыми и угрожающе серыми, как зимнее небо.
