— Я — да, — мрачно выговорил я. Имея в виду, что в нашей компании не хватает букета.
— Ждем кого-то еще?
— Нет-нет, присаживайтесь, — улыбнулся я, наблюдая, как сержант Фелиш выносит откуда-то из глубин подсобных помещений здоровенный ворох роз. Такие на обочине не растут. Такие только в магазинах обитают. Задорого.
— Добро пожаловать в кристалл, мисс, — передавая цветы, воскликнул квадрат. — Полковник!
— Здравствуй, Себастьян, — я вскочил, и придержал стул для дамы. И подмигнул сержанту. Мол, спасибо. Я оценил.
— Меню, — передал Корсак книжечку хозяин заведения. — Выбирайте не торопясь. Кухня кафе в полном вашем распоряжении. Повара готовы к любой вашей прихоти.
— Солидно, — улыбнулась Хельга. — Как в лучших ресторанах. Спасибо.
— Это сеньор Фелиш, хозяин этого чудесного заведения, — представил я сержанта. — А это мой хороший друг, миссис Корсак.
— Очень приятно познакомиться лично, лейтенант, — кивнул квадрат.
— Лично? Что это значит?
— Наш городок невелик. Вы заселились в отель, и через час об этом уже судачили на всех перекрестках, мэм. Не так часто наш город посещают офицеры экологической полиции.
— Сейчас миссис Корсак не при исполнении, — влез я. — Так что можно по-простому.
— Да, можно просто — Хельга.
— Тогда я — Себастьян.
— Стас, — хмыкнул я, усаживая, наконец, свою гостью.
— Не знала, что местная гостиница, это еще и бюро новостей, — покачала головой Корсак, когда сержант ушел.
— Здесь не так много всего происходит, — жестом предлагая женщине выбирать блюда. — Перестрелку в лесу они станут еще месяц обсуждать. А уж вы, суровая женщина офицер полиции, тема еще актуальнее.
— Значит, и о нашей встрече тоже станут болтать? — качнула бровью Хельга.
— Обязательно, — кивнул я. — А что в этом плохого? Боитесь, что ваш бойфренд станет вас ревновать?
— Откуда ему взяться? Этому мифическому существу, — криво усмехнулась женщина. — Нас с Натали воспитывал отец. Научил всему, что знал и умел сам. В том числе скакать на лошадях, стрелять из всего, что стреляет, и ездить на всем, что движется.
— Драться? Тоже учил?
— Естественно.
— Какой достойный человек, — искренне похвалил я. — Нынешние родители только галовизор учат включать.
— Вот именно. Но теперь у нас с сестрой завышенные ожидания. Понимаете?
— Не очень, — честно признался я. — Главное, чтоб человек был хороший. Ну и какие-то чувства к нему были. А все остальное — совершенно не важно.
— Да как-то, — неопределенно взмахнула ладонью лейтенант, откладывая книжечку с меню. — Встретишь вдруг кого-то. Вроде и добрый, и любезный. За собой следит и цветы дарит. А он потом на детском аттракционе в парке развлечений в обморок падает. И начинаешь его жалеть. Ущербный же. Слабенький. Тут уж не до любви.
— Ясно, — тоже занявшись списком блюд, чтоб не смотреть на странную женщину, выговорил я. Хотя мне, конечно же, ничего не было ясно. Идеальных людей не существует! Это я, как командир с шестидесятилетним стажем, могу заявлять со всей определенностью. И для любви нет разницы — слабый он, или бодибилдер. Потому что за тысячелетия человеческая цивилизация так и не разгадала самую главную тайну: за что любят? Она — любовь — либо есть, либо нет. Вот и все.
— Что-то можете посоветовать? — невинно поинтересовалась Хельга.
— Что? Нет-нет. Это ваша жизнь…
— Я о меню, — хмыкнула женщина. — Некоторые названия мне не знакомы.
— Все зависит от того, нравится вам острая пища, или нет. Наш Фелиш — из этнических португальцев. Они любят рыбные блюда, и мясо с чесноком. Прошлый раз пробовал эшпетаду. Это что-то вроде русского шашлыка. Жаренное на углях мясо в маринаде из портвейна и чеснока. Мне понравилось. Теперь вот думаю заказать калдейраду — рагу из рыбы и овощей.
— А десерты?
— Они у португальцев очень сладкие. Я не сладкоежка, и не могу судить. Но попробуйте паштел-де-ната. Слоеное тесто с кремом. Все хвалят.
— Откуда вы все это знаете? — вспыхнула глазами Корсак.
— Был раньше денщик из португальцев. Не очень долго. Пару лет, наверное. Слишком много говорил. И по большей части — о еде. Все бы оно ничего, но мы тогда в осаде сидели. Пайков-то на всех не хватало. А он прелести соленой и сушеной трески бакальяу расписывает, поганец. И как она хороша с пряностями… Бойцы его бы побили, да эта гастрономическая феерия бы и закончилась. Но — нет. Он ведь мой денщик. Его трогать нельзя было.
— Сняли? — заинтересовалась женщина.
— Что?
— Осаду сняли?
— Да-а-а, — улыбнулся я. — Пока они нас осаждали, наши их столицу штурмом взяли. И война закончилась.
— Боже! — прикрыла симпатичные губки ладонью Хельга. — Доворская блокада? Это вы в Доворе почти год сидели?
— Так получилось, — развел я руками.
— Господи! Вас же там несколько сотен всего было…
— Семьсот семьдесят два.
— А их?
— Точно не скажу. Пара дивизий, наверное. Любите военную историю? Это ведь было давным-давно.
— В полицейской академии, на лекциях по истории рассказывали. Пример безграничного мужества и самоотверженности. И вы там были! Фантастика!
