Много путешествовать, познакомиться с очень многими людьми, и часть из них убить. Повидать всякого, и обзавестись верными друзьями. Да еще и жалование за это получать. Что в этом плохого? Никогда не стремился стать героем. Просто честно выполнял свою работу, и всегда выбирался из любой задницы, куда заталкивали меня просчеты командования. Вот и весь рецепт.
Но хотелось-то иного. Хотелось иметь дом, друзей, и лес.
А еще — покатать одну экстремалку с блестящими от возбуждения глазами на легком разведывательном танке.
Очень хорошо, что у «Вишенки» колеса, а не гусеницы. Иначе Хельга бы весь центр городка без твердого дорожного покрытия бы оставила. Доводилось видеть, как опытные мехводы заставляют боевую машину дрифтить. Но когда это вытворяет молодая и весьма привлекательная женщина, да еще на совершенно ей незнакомой машине — остается только удивляться.
Впечатлений жителям Камтелиона хватит, чтоб весь следующий месяц нас с миссис Корсак обсуждать. Мои полеты на спидере в комплект не входят. Я не настолько безбашенный, чтоб что-то на нем выделывать. Просто проехался по улице взад и вперед. И оставил машину у кафе. Не мое. Романтика влетающих в лицо мошек не привлекла. Суровый шестиколесный танк — вот это да. А болтающийся, как ветка на ветру, спидер — нет. Это для сумасшедших каскадеров и лейтенантов полиции. Хи-хи.
Нужно заметить, период экстремальной активности пьяного тела был не слишком продолжительным. Алкоголь начал расщепляться организмом женщины, и она сама как-то стала сникать. В конце мне даже пришлось ее, чуть ли не тащить в гостиницу на себе. Сначала, просто поддерживал за талию, а потом, и вовсе на ручки взять. Полицейская оказалась совсем не тяжелой. Килограмм шестьдесят, не больше. Я даже устать не успел.
Фрекен Ангман укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Открыла дверь номера Корсак запасным ключом, и показала, куда положить мою ношу.
— Идите, господин полковник, — выпроводила она меня. — Идите. Дальше мы с госпожой лейтенантом сами разберемся.
— Да я хотел тоже номер снять, — отчего-то засмущался я.
— Так и кто вам мешает? Ваш прежний устроит? Дверь открыта. Заселяйтесь. А оформим все утром. Я вижу вы тоже… устали.
По большому счету, усталости не было. Так. Ощущалось какое-то томление в мышцах. Вроде того, какое бывает после длительного напряжения. Ну или после трудного боя. Вроде и сил еще в достатке, а ничего делать не хочется.
Спорить или что-то объяснять не стал. Кивнул, и пошел к танку за вещами. Благо — вечер. Дневная жара спала. На улице даже приятно было находиться.
— Ваша девушка — просто огонь, — показал большой палец стоящий на пороге своего заведения сержант.
Хотел сказать, что она не моя, но вместо этого выдал:
— Она — лейтенант экополиции…
— Как удачно, — засмеялся квадратный человек. — Правда?
— Завтра зайду, — решил я по-быстрому сменить тему разговора. Обсуждать с кем бы то ни было свои личные отношения, я не собирался. — Есть серьезный разговор.
— Агась, — охотно согласился Фелиш. — Приходи. Заодно расскажешь, что от тебя бандюкам нужно было.
— Агась, — хмыкнул я, вытащил сумку с личными вещами из танка, и побрел обратно в гостиницу. День реально меня утомил.
Утро было странным. Похмелья не было: сколько я там выпил, того вина? Четыре бокала? По сравнению с нашей памятной попойкой по случаю снятия осады, это даже пьянкой назвать грешно. А вот Корсак оказалась совершенно к алкоголю не стойкой. Метаморфоза произошедшая с женщиной — просто поражала.
— Ну и что, что на руках принес? — расслышал я, как фрау Ангман выговаривала Хельге в соседнем номере, стоило выйти в коридор. С шумоизоляцией номеров в «Звездах» все в полном порядке, но дверь в пристанище лейтенанта оказалось приоткрыта. — Свой же мужик. Не чужой. Когда свой на руках носит — это даже хорошо. Значит, ценит.
— О, Боже, — простонала Корсак. — О чем вы, вообще? Какой еще свой мужик⁈ Я полковника видела второй раз в жизни.
— Так тоже бывает, — легко согласилась богатырской комплекции хозяйка.
— Да нет же! — отказывалась лейтенант. — Он не мой. Я не…
— Да ладно вам, миссис. Мы здесь тоже глаза имеем, и все видим! Ронич не из тех молодых балбесов, кто дает поиграть свои игрушки кому ни попадя. Да и ваши взгляды друг на друга отлично разглядели. А как он вас нежно нес! О! Это, милочка, неспроста! Баб, к которым равнодушен, так не носят!
— Боже-боже. За что мне это!
— А что не так? Радоваться должна! Такой видный мужик на вас глаз положил. Герой войны! Кавалер! И запасной командующий Аврорского гарнизона! Большой человек. И на лицо не страшный. И обходительный.
— Ему почти восемьдесят лет! У меня отец моложе.
— А на вид и сорока не дашь, — парировала Ангман. — Нынче многие молодые так эффектно не выглядят, как этот «старик». Да и причем тут это? Сейчас люди и по полтора века живут, и жизни радуются. Так что успеете и детишек родить, и в люди их вывести…
— Боже! Детишки…
