— Завтра таким темпом будем на месте, — сказал он. — Когда я узнал, что мне уготовил папаша, первым делом изучил карту зон и запомнил. Попытался взять ее с собой, но не позволили, гады.
— Меня едва без рюкзака не отправили в лес, — поделился я.
— Да, так часто поступают, но с простолюдинами, — вставила Елена.
— Ты сказал, что это была инициатива отца. А что мать? — спросил я Илью.
— Это самое занятное. Он обвинил ее в измене и развелся. Так что меня выкинули не просто как слабака, а как бастарда. А матушка… не знаю. Сначала она рвалась со мной, но я уговорил ее вернуться в Тулу. Надеюсь, что уговорил. — Илья болезненно поморщился.
— Сочувствую, — искренне сказал я.
— Ничего. Главное, что она жива, — ободряюще улыбнулся он. — Ладно, вернемся к еноту. Чтобы прыгнуть сквозь пространство, ему надо видеть место. Поэтому паутину надо лепить на глаза.
— Сомневаюсь, что он подпустит достаточно близко для точного броска. И почему именно его ищем, если там все в зоне должны быть такими?
— Потому, что пить это предстоит мне, а звериные эликсиры я воспринимаю лучше, чем из насекомых или птиц, — ответила Елена.
— Хорошо. Кстати, вы случайно не пара? А то я так ворвался. Вдруг могу помешать?
Они переглянулись и рассмеялись.
— Что? Нет! — сквозь смех выдавила Лена. — До изгнания мы только знали о существовании друг друга. И в академии Илья на три года старше учился, а я только поступила.
Что такое академия, я узнал из памяти тела еще в первый день. Там начинают учиться с семнадцати лет — и теперь я знал возраст Елены — и могут учиться до десяти лет в зависимости от желания и таланта к магии. Юные маги учатся охоте на монстров, изготовлению эликсиров, изучают, что с какого монстра можно взять. Так же в академии помогают развить магию, то есть варить те самые особенные эликсиры. Минимальный камень для поступления — топаз.
— Так что ты не помешаешь, — добавил Илья и улыбнулся с пониманием.
Да-да, я задал вопрос с подвохом. Елена красивая и умная, я не раз ловил себя на том, что с усилием отвожу от нее взгляд. Не знаю, получится ли что-то в будущем, но пока нам всем тут не до романтики.
— Вот и прибыли, — сообщил Илья в середине следующего дня. — Хорошо, что дождей пока нет. Без них еноты предпочитают жить у воды. Ищем речки, ручьи, запруды и прочее.
И мы начали поиски. Небольшие ручьи тут встречались часто, но река Рыбница и ее притоки остались западнее. Еще попадались небольшие пруды примерно три на четыре метра почти правильной овальной формы — воронки с той последней войны, когда самолеты еще летали. На берегу одного такого пруда мы и нашли его.
Вернее, нашел Илья — я бы не узнал в этом создании енота и прошел мимо. Он был немного больше обычного енота, с шерстью коричневой, а не серой и хвост его больше походил на беличий. И только когда зверь обернулся на нас, я признал в нем енота. Но только до тех пор, пока он не открыл рот. Тогда умильная мордашка превратилась в злобную морду с пастью, полной треугольных зубов, а меж ними трепетал раздвоенный длинный язык. Из верхней десны выскочили два клыка, с них капнула жидкость и трава зашипела.
— Почему ты не предупредил о том, что он еще и ядовитый? — тихо спросил я.
— Они разных видов. Поехали, — подтолкнул меня к действиям Илья.
Мы с ним выпили паутинные эликсиры, Лена предпочла молниевый. И охота началась.
Я выпустил паутину, но енот замерцал и исчез. Паутина упала на траву. Мы завертели головами, но быстрее услышали его. Енот сидел под ивой на берегу чуть дальше и хихикал.
— Заходи слева. Лена, жди и отследи, куда он прыгнет опять. И если получится, бей, — сказал я и рванул к нашей цели.
Но стоило мне приблизиться, как он снова переместился — под другую иву. Зато ближе к Лене. Она метнула молнию, но лишь вынудила енота снова замерцать и исчезнуть. Илья выпустил паутину, но промахнулся, а енот снова переместился. Я понял, что так он может банально упрыгать в лес, и затянул паутиной подходы к пруду со всех сторон.
Монстру это не понравилось и он зашипел, оскалившись. А потом сам пошел в атаку. На меня, коль скоро я запер его. Глупыш. Если бы подождал несколько минут, паутина бы исчезла. Но такие пауки тут, видимо, не водились или водились другие, с более долговечной паутиной.
Я ждал, пока он подбежит ближе. Но енот замерцал и исчез. Лена охнула. Я прыгнул в сторону и в то место, где только что стоял, выпустил большую паутину.
Раздался возмущенный вопль и енот упал, спеленатый. Подоспел Илья и добавил еще паутины на голову. Елена подняла руку, но опустила.
— Прирежь его. Боюсь спалить ему мозг, — сказала она.
Я кивнул и тремя ударами в грудь и шею окончил жизненный путь монстра. Илья облегченно вздохнул и похлопал меня по плечу.
