Я кивнул и вернулся к идее годичной давности. Это растение, серебристый кот, еще монстры — все они могут давать материалы для эликсиров, оставаясь живыми. Даже у бобра можно срезать кусочек с хвоста и не убивать — мы так и делали последнее время, иначе извели бы всю популяцию из-за стройки. Можно ли как-то их приручить или так и придется охотиться? Когда я заикнулся первый раз, на меня посмотрели как на душевнобольного. Надо не спрашивать, а делать, решил я. Только найти подходящий момент. И подумать, как лучше все устроить. А пока мы легли спать.
Утром же оставили вещи в лагере и отправились на поиски котов, змей и кровожадных цветков. А нашли людей.
Мы разошлись веером, как действовали ребята в прошлый раз, но сейчас мы не уходили далеко друг от друга, чтобы не собираться долго, и переговаривались птичьими трелями — этому нас научили те, кто пришел с Дона, кто уже давно живет в изгнании и научился прятаться от людей городов и монстров.
Я шел в паре с Вадимом и как раз приметил поляну, где вполне мог жить искомый цветок. Нам предстала идиллия: сочная зеленая трава, летают бабочки, в центре пасется молодая самка оленя. И ничего не боится, да-да, только олень во время гона поверит в это. Я замахнулся заранее подобранной шишкой.
И как же хорошо, что не успел бросить ее. С другого края поляны в центр полетело сразу несколько шишек и прекрасное животное пропало. В центре поляны возник цветок, похожий на гигантский подсолнух, только вместо семечек внутри у него зияла пустота, а по периметру росли шипы, больше похожие на зубы. От стебля выстрелили четыре гибких жгута и начали развеваться в разных направлениях и на разном уровне.
Мы с Вадимом пригнулись. Я трижды кукукнул, подавая сигнал, что здесь опасно и приближаться не надо, и остался сидеть в кустах — очень интересно посмотреть, как городские при полном вооружении охотятся.
Здесь я впервые увидел действие сложного эликсира. Из леса выскочили четыре человека. Трое начали стрелять из автоматов, не жалея патронов, четвертый оказался магом.
Молодой мужчина в камуфляже выпустил молнию, но не обычную голубую, а черную. Молния хлестнула по усику и перебила его. Срез получился черным, но выглядел не как ожог, а как гниль. Более того, гниль начала стремительно распространяться по обрубку и приближаться к стеблю.
Тем временем бойцы отстрелили еще два уса. Маг лениво махнул рукой, но промазал по последнему усу и черная молния срезала ветку березы у нас над головами. Береза начала гнить. Какая подлая магия. А городской маг прицелился и все же срезал последний ус. Звероловка осталась без защиты, а вскоре гниль добралась до стебля.
— Чего стоите, рубите, пока чернота не добралась до головки, — приказал маг.
Солдаты дружно отдали честь, сменили автоматы на мечи, смело подошли и срубили гигантский бутон. Когда он перестал щелкать подобием зубов, маг приблизился, на ходу надевая перчатку по самое плечо, и запустил руку внутрь с выражением брезгливости на физиономии. Извлек нектар, похожий на гной, и запихал в подставленную для него солдатом банку. Я порадовался, что мы взяли побольше пустых флаконов. А городские тем временем закончили и ушли.
— Проследим за ними, — прошептал я и добавил в ответ на удивление Вадима: — Надо убедиться, что они ушли и мы с ними не столкнемся случайно.
Он кивнул, крикнул жаворонком, что тут чужаки, и пошел за мной. Верно, теперь наши сюда не подойдут без сигнала, что можно или нужна помощь.
Городские отыскали еще две поляны, выгребли с них две банки нектара и отправились обратно в город, Мценск, если я верно понял направление. Увы, послушать их разговоры не получилось — они попросту не общались. Маг отдал приказ возвращаться в город, вот и все разговоры. А солдаты между собой если и говорили, то слишком тихо.
Мы проводили их на пару километров. И только когда убедились, что они ушли и не вернутся, продолжили свою охоту.
В деревню мы вернулись только через четыре дня, зато с добычей. А я еще и с изумрудом на пальце. Мы охотились на звероловок до тех пор, пока я не сварил нужный для усиления моего магического ядра эликсир. В этот раз мне понадобилось попыток двадцать, наверное, но считать я перестал после пятнадцатой. Вадим ворчал, Лена давала советы, Илья просто наблюдал и дружески сочувствовал при неудачах. И давал травяные отвары, когда меня выворачивало после очередной неудачи.
Но наконец все получилось. А всего-то надо было вместо ромашки положить багульник. И вот тело наполнилось силой. В первые мгновения я ощутил себя всемогущим. Какое блаженство. И иллюзии мои оказались намного реалистичнее, чем у растения.
— Ты же человек, — посмеялась Лена. — И воображение у тебя развито лучше.
Только Вадим шел тихий и молчаливый. Какую же гадость он там думает?
А через два дня после возвращения в деревню он снова исчез.
