У страха глаза велики. Тот, кого мы спросонок приняли за взрослого волка, оказался совсем молодым. Не волчонком, но подростком, месяцев шести-семи от роду с распоротым явно не когтями боком и дыркой от пули в задней лапе. Я помнил, что волчица, встреченная год назад, лечила себя сама. Видимо, этот еще слишком молод для такого.
Лена инстинктивно потянулась за кинжалом, но я остановил. В этот момент мне вспомнилась история моего мира и старые планы на монстров.
Мы тоже пережили вторжение. Только не триста лет назад, а незадолго до моего рождения. И мы с ним справились за какие-то четыре года. Когда я рос, эта война занимала всего лишь главу в учебнике истории. Скорее всего, мои предки так легко отделались, потому что в мире всегда присутствовала магия — нормальная магия, основанная на силе носителя, без подпитки со стороны. Но вспомнил я об этом по другой причине.
В той главе учебника говорилось, что маги додумались приручить некоторых монстров и натравить их на собратьев. Правда, потом они так к ним привыкли, что не смогли уничтожить. Монстров оставили, начали разводить и выводить новые породы. В итоге у нас дома жил кот, излучающий смертельные для мышей и других грызунов волны. И это не самый опасный зверь — самые-самые находились на службе правительств. При этом их больше не надо было приручать, они уже рождались ручными.
Раз в моем мире смогли, почему здесь нельзя? Да, на моей родине чудища с совсем другими свойствами и огневолков там нет. Но какая разница?
Поэтому я остановил Лену и сам выпил эликсир исцеления. И она меня остановить уже не смогла.
— Ты что делаешь? — спросила Лена громким шепотом. — Ты что, хочешь вылечить это чудовище?
— Посмотри на него, — тихо и спокойно сказал я. — Сейчас он не чудовище, сейчас он ребенок, которому больно.
Она замерла и посмотрела на волчонка. Он заскулил, протяжно и жалобно. Лена с опаской приблизилась к нему и охнула.
— Его ранили люди. И он пришел к другим людям за помощью? А что если он просто хотел заползти в пещеру, а тут мы?
— Он чуял нас. И остановился бы, если бы испугался. Я не знаю, почему он так поступил, но он пришел. И я намерен его вылечить.
Лена посмотрела на меня, потом на волчонка. Осторожно, готовая в любой момент отдернуть руку, коснулась его шерсти. Но волчонок не горел сейчас.
— Давай, не теряй времени, пока я не передумала, — решались она.
Я кивнул и занялся лечением.
Для начала проверил, нет ли чего постороннего в ране на боку. Она оказалась глубокой и длинной, сантиметров в двадцать, но из-за крови я не смог разглядеть, что там внутри. Потому на всякий случай запустил магию поглубже в рану — если задеты внутренние органы, залечит.
Сразу после этого волчонок задышал свободнее, но лапа еще болела и не позволяла активно двигаться. Лена держала его голову у себя на коленях и поглаживала. Вскоре малыш размером с аргентинского дога перестал скулить и только смотрел на нее преданным карим глазом.
— Ему что… нравится? — спросила моя подруга пораженно.
— Думаю, да. Но он сам этого еще не понял, — с улыбкой ответил я. — До тебя его ласкала только мама. Он впервые узнал прикосновения человека.
— Что дальше?
— Дальше у него пуля застряла в ноге. Надо достать перед лечением. У тебя есть эликсир силы, чтобы удержать его?
— Нет, не делала, — покачала Лена головой и тут улыбнулась. — Но вдруг моя ласка его удержит?
— Вот и узнаем, — вздохнул я. — Иначе придется меняться местами.
Но волчонок словно понимал все и почти не дергался, пока я ковырялся кинжалом и пальцами у него в лапе. Он скулил, а Лена ласково что-то приговаривала и гладила его по лобастой голове. Вскоре я достал пулю и залечил ногу, но не до конца. Потом осторожно напоил монстреныша из фляги и он, обессиленный, уснул. Как был, на коленях моей девушки.
— И что теперь? — озадаченно спросила она. — Что если он проснется голодным и сочтет нас хорошим обедом? Что-то я плохо верю в то, что монстрам присуща благодарность.
— Об этом мы узнаем, когда он проснется, — с улыбкой ответил я, присел рядом и тоже погладил волчонка, но по шее.
Мех у него оказался очень густой и на удивление мягкий. Я присмотрелся и понял причину — на концах он вился. Хотя странно, если бы завитки остались после горячего огня, они были бы жесткими.
— Но если так, объясним, что мы не еда. А еще лучше дадим ему еды.
— Я не понимаю тебя, Саша. Сначала ты лечишь монстра. Маленького, но монстра. Теперь собираешься кормить. А дальше что, он у нас поселится и будет охранять вход? — озадаченно и не без иронии уточнила Лена.
— Именно этого я и хочу, — сказал я и посмотрел ей в глаза. — Я хочу его приручить.
— С ума сошел⁈
— Тише, разбудишь, — улыбнулся я.
— С ума сошел? — шепотом повторила она. — Это же огневолк. А что если ему сейчас что-то приснится и он вспыхнет?
Тут Лена была права, пришлось признать.
— Тогда осторожно положи его голову на пол и пересядь. И да, я хочу его приручить. Чтобы его огонь не вредил нам, а помогал. Чтобы он дрался на нашей стороне.
— Но это же… так никто никогда не делал, — пробормотала Лена.
