Стерев с защитного стекла шлема пыль и копоть, я жестом подзываю Кассандру, которая внимательно осматривает последний зачищенный нами проход. Она пожимает плечами, слегка кивая в сторону Дилана, чья фигура мелькает в глубине заваленной каменными обломками пещеры. Наступив тяжёлой подошвой ботинка на размозжённый череп убитого мутанта, Пирс выпускает короткую очередь в того, кто ещё подаёт признаки жизни, и, развернувшись, направляется обратно к нам. Чёрт, я готова поклясться, что в эти моменты Дилан испытывает почти нездоровое удовлетворение. И я его в этом не виню, потому что сама чувствую примерно то же самое. С каждой новой вылазкой в закрытую зону этот мир становится чище, безопаснее и свободнее хотя бы на десяток монстров.
– Дилан, ты уверен, что эти двое были последними? – громко спрашивает Кэс, напряженно всматриваясь в густую темноту за спиной Пирса. Света встроенных в шлемы фонарей не хватает, чтобы рассеять ползущую из глубины тьму. Под ногами хрустит щебень и мелкие камни, которые сыплются с потолка. Каждый раз мы рискуем быть погребёнными под каменной лавиной, но когда нас это останавливало?
– Да, там тупик, – спокойно отвечает Пирс, меняя магазин автомата. – Знаешь, мутанты в последнее время какие-то вялые, – задумчиво добавляет он. – Прячутся как жалкие крысы. Даже как-то скучно.
– А ты развлекаться сюда пришёл? – раздражённо откликается Кассандра. – Мы, вообще-то, боевую задачу выполняем.
– Да забудешь с тобой, – хмыкает Дилан. – Но согласись, они уже не те. Жалкие, забитые, истощённые.
И он прав. С каждым годом шершни редеют, слабеют и почти не сопротивляются. Заметив наши отряды, некогда агрессивные монстры теперь спешат укрыться в любой доступной норе. Элина считает, их нервная система деградирует. После потери центрального сигнала, связывавшего их с Аристеем, шершни лишились направляющей воли. Без внешнего единого импульса сложные поведенческие паттерны разрушились, и теперь ими движут только базовые инстинкты выживания – бежать, прятаться, избегать света.
– Завтра вернёмся сюда с тяжёлой техникой и попробуем расчистить завал, – сверившись с данными сканера, уверенно произношу я, указывая рукой вглубь туннеля. – Приборы показывают, что за ним есть пустоты.
– А зачем? – хмурится Дилан. – Если мутанты там, всё равно наружу им не выбраться. Рано или поздно они все сдохнут.
– Согласна, – после короткой паузы мрачно произношу я, чувствуя раздражение от того, что приходится оставлять хоть одно незачищенное место.
Система кислородной очистки начинает тревожно пищать, предупреждая о проникновении радиационных испарений. Бросаю короткий взгляд на датчики и делаю быстрый жест рукой:
– Выходим. Пора.
Пирс кивает и первым направляется к выходу. Мы быстро следуем за ним, пробираясь через узкие проходы и обваленные перекрытия, пока не оказываемся снаружи.
Сухой порыв ветра едва не сносит нас с ног, обдавая горячей волной, пропитанной радиационной пылью. Пустошь вокруг как никогда выглядит мёртвой, отравленной и забытой. Выжженная земля покрыта потрескавшейся коркой, на которой не растёт даже трава. Почерневшие стволы деревьев торчат из земли, словно в молитве изогнув свои кривые ветви. Над горизонтом висит бледное тусклое солнце, с трудом пробиваясь сквозь густую пелену серого тумана.
Впереди, среди мерцающих волн раскалённого воздуха, проступают контуры тяжёлых бронемашин, терпеливо ожидающих нас с заведёнными двигателями. Шаг за шагом, тяжело ступая по мертвой земле, мы направляемся к ним.
Внезапно над головой с пронзительным криком проносится тёмная птица и стремительно исчезает в облаках. Я резко останавливаюсь, удивлённо провожая её взглядом. Птица… здесь, в вымершей зоне? Что-то ёкает внутри, заставляя меня обернуться и устремить взор к безжизненному горизонту. Там, вдалеке, виднеются горные массивы, ещё нетронутые зачисткой. Сердце пропускает удар, и я мгновенно ощущаю на себе чужой пристальный взгляд, будто кто-то, скрытый в темноте этих гор, так же внимательно всматривается в меня.
По спине пробегает холодок, ледяными иголками впиваясь в кожу. Это чувство кажется предательски знакомым. Отгоняя наваждение, я усилием воли заставляю себя двигаться дальше и забираюсь в бронированную машину.
Эванс, сидящий за рулём, бросает на меня обеспокоенный сосредоточенный взгляд:
– Ари, ты выглядишь очень уставшей. Может, возьмёшь перерыв от вылазок? Отдохнёшь немного?
Я отрицательно качаю головой, стараясь говорить максимально уверенно:
– Нет. Я вернусь сюда завтра. И буду возвращаться каждый день, пока на этой земле не останется ни одного мутанта.
Эванс молча кивает, понимая, что спорить бесполезно. Машина с ревом срывается с места, поднимая клубы густой тяжёлой пыли.
Кэс, внимательно посмотрев на меня, тихо произносит, так, чтобы слышала только я:
– Знаешь, иногда мне кажется, что ты приходишь в эти пустоши совсем не за мутантами…
Я ничего не отвечаю, переводя задумчивый взгляд на бордовый закат, кровавыми мазками окрашивающий мрачные острые пики далёких гор.
