Прошло минут двадцать, когда я вдруг заметил на борту одного из изуродованных монстрами бронехода густую искрящуюся слизь. Небольшое пятно диаметром меньше тридцати сантиметров. Вокруг — несколько капель. Субстанция выглядела относительно свежей и даже источала слабый запах разлагающейся на солнце органики.
Так-так… Похоже на след, оставленный Исчадием. Может, какое-то насекомое или слизень. Какой только мерзости не порождает Излом.
Обойдя остов бронехода, я заметил ещё пару мазков. Пройдя по ним, увидел справа тёмную расщелину в потрескавшемся асфальте. Довольно широкую, чтобы в неё могло пробраться существо размером с человека. Или выбраться из неё.
На краю следов слизи не было. И не факт, что тварь находилась там, внизу.
Спуститься? Или пройти дальше и поискать новые останки странной органики?
— Хозяин! — метрах в пятнадцати на куче бетонных обломков нарисовался Сяолун. Помахал мне рукой. — Сюда! Мальчиков нашли!
Я поспешил к нему. С возвышения, на котором он стоял, было видно, что внизу люди растаскивают завал. Пока мы туда добрались, собралась почти половина кабальных. Священник тоже подтянулся.
Из-под плит вытащили сначала одного мальчика, затем — второго. Оба были в крови и без сознания.
— Этот почти не дышит! — дрогнувшим голосом объявил Еремей. — И пульс едва прощупывается!
— А второй? — спросил я, подходя ближе.
— Он тоже без сознания! — проговорил Еремей. — Нужно скорее отнести их к доктору!
Он подхватил парня на руки. Другой кабальный поднял второго подростка. Отец Филарет перекрестился, беззвучно читая молитву.
— Вперёд, — кивнул я. — Кто-нибудь предупредите доктора, чтобы была готова к нашему возвращению.
Мы поспешили в лагерь, по дороге собирая остальных участников поиска, разбредшихся по развалинам. Люди обсуждали, что могло случиться с пострадавшими. Высказывались разные предположения.
— Не думаю, что их придавило, — проговорил Сяолун, шагавший рядом со мной. — На телах мальчиков серьёзные ожоги. Похоже на магию огня.
Да, больше пламени тут взяться, вроде как, неоткуда. Но с какой стати какому-то одарённому шляться по окрестностям и убивать детей? Если только они не стали свидетелями того, что он хотел скрыть.
— Нужно осмотреть пострадавших, — ответил я камердинеру. — Может, тогда что-то прояснится.
Когда мы вышли из развалин, то сразу увидели нескольких женщин из кабальных, пять проституток и Протасову. Она стояла с медицинским саквояжем в руке, поджидая нас. Сразу кинулась навстречу. Воскликнула:
— Положите! Положите на землю.
Раненых опустили на траву, и она немедленно упала рядом с одним из них на колени. Пощупала пульс. Спросила отрывисто:
— А второй⁈
— Совсем плох, — сказал я.
Протасова приглушённо выругалась. В выражениях она не стеснялась.
— Ладно, сначала осмотрю этого. Нет, не подпускать! — рявкнула она, когда одна из женщин (очевидно, мать второго подростка), рыдая, рванулась к мальчику. — Уберите её!
— Кириллушка, сыночка! Пустите! — кричала кабальная, пока двое мужчин уводили её, увещевая вполголоса.
Несколько проституток тоже ушли с ней.
Мать Дмитрия стояла смирно, только комкала носовой платок и сжимала губы, не сводя глаз с окровавленного сына. Докторша строго глянула на неё, словно опасалась, что и эта женщина что-нибудь выкинет. Но та лишь прошептала:
— Доктор, умоляю!
— Сделаю, что смогу, — отозвалась Протасова.
Кабальные окружили нас. Стояли в молчании, словно ожидая приговора.
— У него странные ожоги, — проговорила спустя минуту докторша. — Как будто химические. Других повреждений нет.
— Это тот мужик на них напал! — заявил вдруг один из кабальных. — Которого китаец приволок с развалин! Точно он, больше некому!
— А проектировщик его отпустил! — прошептал кто-то.
Поднялось гудение.
— Цыц! — рявкнула Протасова так, что мгновенно воцарилась тишина. — Не мешать, а то всех разгоню!
Люди привыкли слушаться врачей. Особенно когда от них зависит чья-то жизнь. В такие моменты надежды их авторитет непререкаем.
Однако я заметил нацеленные на меня украдкой враждебные взгляды. Кое-кто уже определил виноватого.
Протасова вытащила из саквояжа небольшой прибор, включила и начала водить над распростёртым подростком.
Я сразу понял, что у неё в руках, — счётчик Мевеса, определяющий наличие и уровень Гнили.
И сигнал, который он издавал, недвусмысленно свидетельствовал о том, что мальчик подвергся её воздействию.
Поднявшись, Протасова подошла ко второму. Он тоже фонил, что меня нисколько не удивило.
— На них напало Исчадие! — уверенно объявила докторша, убирая счётчик. — Раны я обработаю и перевяжу, но тут нужен Целитель. Традиционная медицина бессильна. И… будем надеяться, что ещё не слишком поздно.
Она не сказала, что существует вероятность обращения выжившего в чудовище, если ему не оказать помощь вовремя. А поздно уже или нет, может сказать только одарённый.
— Несите мальчиков в дом, — велела Протасова. Затем повернулась ко мне. — Ваше благородие, есть ли поблизости Целитель?
— В гарнизоне, — ответил я. — Еремей, немедленно дуй туда и скажи, что я прошу врача срочно прибыть сюда.
— Но… как я туда попаду, барин⁈ — опешил Еремей.
