По периметру поселения возводились турели и сторожевые башни. Пока что они мало напоминали грозные оборонительные сооружения, которые способны косить пехоту и уничтожать бронетехнику ещё на подходе, но я знал, что скоро периметр моего поселения будет надёжно защищён. В схемы я интегрировал чертежи генераторов силовых полей, так что даже Исчадиям придётся потрудиться, чтобы уничтожить хотя бы одну башню. А у меня их со временем будет несколько рядов. Правда, для этого понадобятся дополнительные вливания в виде смарагдитов, но у меня имелся запас, которого хватит на ближайшее время. А там, глядишь, я рейд на завод с изменёнными Гнилью мехами организую. Незачем такому добру пропадать. К тому же, надо разобраться, что это за процессы превратили машины в Исчадий. В конце концов, завод находится на территории, которую я планирую присоединить. Как только радиус действия вышки достигнет границы, и начнётся возведение фортификаций, я начну работать над тем, чтобы увеличить покрытие. Так что новый участок непременно станет моим. И хорошо, если к тому времени на нём уже не будет кучи изменённых Изломом роботов. Это, правда, работа гарнизона — зачищать новые территории, но у меня свой интерес, так что лучше опередить армейских.
В целом, дела шли полным ходом. На каньоне прибавилось техники. Рабочие обнаружили ещё одну жилу лилового смарагда, поменьше первой. Выработали её за несколько часов.
Да и школа была, наконец, готова, так что отец Филарет ликовал. В отличие от немногочисленных учеников, которым теперь предстояло грызть гранит науки и постигать богословие под его чутким и бескомпромиссным руководством.
Мебель и прочее в школу принесли, так что священник мог приступать к занятиям. Что он и сделал. Оказалось, что расписание и учебные программы он составил заранее, поэтому День знаний случился в Львовке посреди лета. О том, что это время каникул, миссионер и слышать не захотел. Он считал, что нужно навёрстывать, навёрстывать и навёрстывать. Как бы ему по головушке кирпичом однажды ночью не попало от благодарных учеников. Случайно.
Куда больше школы меня интересовала пожарная станция. Еремей и мужик, которого он выбрал себе в напарники, прошли ускоренный курс у Ярилы. Это, конечно, ерунда, но я планировал снабдить службу автоматическими машинами для тушения возгораний, так что пожарным оставалось только следить, чтобы никто не сгорел, и направлять мехов в случае необходимости. Робота я собрал для начала одного, и Еремей с напарником усиленно тренировались нести службу под чутким надзором Ярилы.
На третий день к вечеру оборудование для лаборатории было, наконец, собрано, и я смог заняться исследованиями.
Увы, я не учёный, а привлекать посторонних было нельзя, так что пришлось запрячь ИскИна. Его анализаторские способности оказались для этого дела совершенно необходимы. Разумеется, и процесс, и результаты шифровались.
Ярила проводила подробное и глубокое исследование строения образцов слизи, лиловой руды и смарагдита, выпавшего из Исчадия. Благодаря научным работам, опубликованным в сети, она также могла составлять на их основе интерпретации и делать выводы. И это было самым интересным.
Во-первых, как я и думал, ничего подобного до сих пор люди не получали и не изучали. Так что мне досталось нечто особенное. Во-вторых, доставшиеся мне образцы отличались повышенной энергией. Лиловый смарагд содержал в три раза больше силы, чем стандартный. И отличался от него строением на семьдесят четыре процента. Кроме того, его спектр был гораздо богаче.
Кубик же и вовсе превосходил самые крупные стандартные кристаллы по всем параметрам минимум в пять раз!
Вот только во всех образцах я чувствовал колебания хаоса. А значит, их использование может оказаться сопряжено с возникновением непредсказуемых побочных эффектов. Я, допустим, смогу это контролировать, а вот люди — нет. Так что сдавать лиловый смарагд нельзя. Это слишком рискованно.
В слизи, на первый взгляд, ничего особенного не обнаружилось — просто сильная магическая субстанция, порождённая Изломом. Но спустя некоторое время и ещё ряд тестов ИскИн объявил, что обнаружил странные химические соединения, нуждающиеся в более тщательной проверке.
Мы как раз занимались изысканиями, когда Ярила вдруг прервалась, нахмурилась и сказала:
— Шеф, на территории участка обнаружен вертолёт. Мне удалось идентифицировать опознавательные знаки. Это правительственная машина губернского управления.
Хм… Странно. Я ждал, что Молчанов доложит, куда следует, о том, что его сосед прикончил то ли архитектора, то ли Исчадие, и ко мне пришлют полицейского следователя.
Губернский инспектор должен был появиться гораздо позже — осмотреть участок на предмет темпов развития. Поэтому его преждевременный визит ничего хорошего не предвещал.
— По моим расчётам, вертолёт будет здесь через три минуты сорок секунд, — добавила Ярила. — Не упоминая погрешности.
— Значит, надо встретить дорогого гостя, — сказал я, вставая. — Продолжай тут без меня. Потом доложишь о результатах.
И я отправился знакомиться с местной бюрократией.
