— Рокотов, — белозубо улыбнувшись, проговорил блондин, протягивая руку. — Добро пожаловать на Фронтир. Как вам тут у нас?
— Неплохо, — ответил я. — Перспективно.
— Ага! Очень даже. Деловому человеку есть, где разгуляться. У меня участок южнее, а прибыл я сюда в прошлом году. Как обвык, сразу взялся бизнес развивать. Большинство-то здешних только процентами живут да руду продают. Но я сразу решил, что мне этого мало. Если есть возможности, нужно их использовать, верно говорю?
— Золотые слова, Эдуард Дмитриевич, — согласился я.
— Можно просто Эд, если не возражаете. Я человек простой, дворянин только во втором колене, так что снобизма всего этого не принимаю.
— Тогда и вы зовите меня по имени.
— Вот и отлично, договорились, стало быть.
— И каким бизнесом вы занимаетесь?
Перспективы Фронтира меня очень интересовали, так что было любопытно послушать.
— Фармацевтика. Вожу сюда лекарства и планирую собственное производство открыть. Медикаменты на Фронтире всегда нужны. Как и везде, впрочем. Сеть аптек у меня уже есть, сейчас клиники окучиваю. Надо же расширяться. С именинником у меня контракт есть уже на поставки, может, и вы заинтересуетесь, — он ловко всучил мне визитку. — Вот мои контакты, я всегда на связи. Волка ноги кормят, — добавил блондин, снова улыбнувшись.
— Премного благодарен. Буду иметь в виду.
— Товар качественный, не сомневайтесь. И цены приемлемые. Всё честно.
— Ну, мы пойдём дальше, — сказала Татьяна, воспользовавшись паузой в разговоре. — Представлю Родиона Николаевича остальным.
Пока мы обходили гостей, прибыли ещё двое, и общество оказалось в сборе. Так что нас пригласили в столовую. Туда же вышел именинник. Одет Лобанов был в безупречно скроенный тёмно-синий костюм, белую рубашку и галстук в полоску.
Меня усадили рядом с Татьяной, так что я должен был ухаживать за ней в течение трапезы. Похоже, моя кандидатура в качестве жениха Лобановой всё-таки рассматривалась. А значит, американист строить мне козни не планировал. Ну, или пыль в глаза пускал, пытаясь усыпить бдительность. Напрасно.
Обед длился долго — часа два. Четыре перемены блюд не отличались изысканностью, никаких языков фазанов не было, но всё было вкусным. Очень даже. Как и поданный в конце десерт — белый торт. Я съел немного, но должное искусству кондитера мысленно воздал.
В течение трапезы звучали тосты и поздравления. Я тоже сказал краткую речь в самом начале.
Обсуждали дела на Фронтире. Слушать было интересно и временами даже познавательно.
Зашла речь о политике — куда ж без неё.
Особенно распалялся один из гостей, Веневитин Евлампий Олегович, владелец одного из участков, расположенных севернее моего.
— Россия имеет больше всего шансов присоединить новые территории, очищенные от Излома! — говорил он горячо. — Мы уже сохранили всё, что имели, выстояли, в отличие от большинства, и теперь на нас, проектировщиков, возложена государем, пожалуй, самая важная миссия текущего столетия — взять всё, что можно, и приумножить величие отечества! В то время как Азия потеряла Монголию, Таиланд, Малайзию и ряд прочих стран, павших под натиском Излома, Европа, не считая Османской империи, уничтожена полностью, как и Африка, от арабских государств остался только Великий Халифат, держащийся из последних сил, Штаты сократились вдвое, Южная Америка во власти Гнили, а Канада сжалась до размеров Монреальской республики, именно мы являемся флагманом борьбы человечества за выживание!
— Предлагаю тост! — воскликнул Кривоносов, вставая. — За веру, царя и отечество! Ура, дамы и господа!
За столом поднялся одобрительный гул, гости порывисто вставали со своих мест, кивали, некоторые даже поаплодировали.
— Благодаря анахрониту наши рубежи будут стоять вечно! — восторженно воскликнул Эдуард, фамилию которого я так и не узнал. — Да здравствует император Александр!
Пока сидели за столом, я присмотрелся к Михаилу Иванову, архитектору Лобанова. Познакомились мы во время моего первого визита к соседу: в тот раз я застал их в спортзале фехтующими. Тогда архитектор показался мне бодрым малым, теперь же он сидел хмурый, разговоры не поддерживал и, вообще, кажется тяготился обществом. Интересно, почему.
А вот инженера Лобанова я видел впервые. Парень лет двадцати пяти широко улыбался, смеялся и охотно болтал с гостями, особенно с женщинами. Впрочем, не сказать, чтобы высовывался. Вёл себя прилично. Судя по паре заинтересованных взглядов со стороны прекрасного пола, даже завоевал некие симпатии. Увы, большинство инженеров не имеют дворянского звания, так что выгодный брак юноше не светил. По крайней мере, не ради него к Лобановым привезли своих дочек соседи американиста.
Они прощупывали виновника торжества, других проектировщиков и меня. Задавали вопросы и слушали очень внимательно. Я старался давать минимум информации. Кажется, из-за этого меня сочли человеком серьёзным и обстоятельным. Что сразу повысило мои шансы стать потенциальным зятем, о чём мне с улыбкой шепнула во время очередной перемены Татьяна.
