– Почему не из таких? За своего атамана мы на пушки пойдем и глотку перегрызем! О нашем войске он заботится, следит, чтобы никто нужды не знал, но ведь он над Оренбургской губернией стоит, на все у него времени не хватает. А вы, Иван Макарович, сразу все видите и подмечаете, недаром говорят… – он осекся и замолчал.
– И что же говорят? Продолжайте, хорунжий, – слово вылетело, уже его не поймать.
– Гм, вы истинный хозяин земли Сибирской, и я в этом лично убедился, – чуть смущенно ответил тот. – Все что в газетах писано, чему не верили сперва, правдой оказывается.
– Это вы о чем? – нахмурился я, косясь на казаков, которые каждое слово ловят и в такт кивают. – Господин поручик, – обратился к своему адъютанту, – а вы чего улыбкой давитесь?
Настроение стало стремительно ухудшаться: выводы свои народ сделал из писанины Лисы. Эх, обещал с ней снисходительно разговор вести… Впрочем, а что бы я журналистке сделал? Кроме как отлучить ее от пера, чтобы возможности не имела заниматься клепанием статеек, ничего в голову не приходило. Но это же не панацея, Лиса-Мария та еще плутовка, враз бы мои барьеры обошла и в пику такого бы нагородила, что и не расхлебать. Хотя куда уже хуже-то? Никак не могу от навязанного ею образа отделаться, в том числе и отмазаться от родственных связей с древним царем. Н-да, Пугачева, или, правильнее, Чурника, как оказалось, народ-то до сих пор почитает.
– Виноват! – ответил мне Гаврилов, но улыбаться не перестал.
Кстати, револьвер поручик в кобуру убрал, что для охранителя, кем он себя считать вздумал, непростительно. Нет, казаки не собираются нападать, но перестраховка необходима, я вот тоже уже давно поставил автомат на предохранитель, но в случае проблем готов в считаные мгновения к бою. Ничего, с поручиком потом проведу беседу и поясню кое-какие моменты, чтобы он своей жизнью так не рисковал. За себя не переживаю, приходилось уже бывать в тяжелых переделках.
– Господин наместник, так чего хлопцам-то передать? Вы не бросите Сибирь? – вновь задал вопрос хорунжий.
– Никого оставлять не собираюсь, в том числе и всю Россию-матушку, – ответил я. – Назначить бы вам, Игнат Кузьмич, взыскание за своенравность и наглость… но не стану этого делать: понимаю, что, как вы говорите, хлопцы всем сердцем за происходящее переживают. Надеюсь, больше вы меня не станете задерживать? Спешу, знаете ли, вопросов много накопилось, кои решать требуется, – немного с издевкой сказал казаку.
– Виноваты, ваше высокопревосходительство! – хором ответили казаки и вытянулись по стойке смирно.
– Вольно, – махнул я рукой и направился к машине.
«Мерседес» заурчал движком, и я медленно направил автомобиль мимо казаков, которые не послушались моей команды и продолжают стоять по стойке смирно.
– Вот же черти! – усмехнулся мой адъютант, скопировав выражение полковника Гастева.
– А с вами, поручик, мы еще поговорим об этом инциденте, – хмыкнул я, а потом добавил: – Денис Иванович, напомните мне об этом.
– Хорошо, Иван Макарович, напомню, – ответил поручик, настроение у которого сошло на нет.
До управы мы молча доехали и, слава богу, без происшествий.
– Гм, Денис Иванович, попрошу вас заправить машину, топлива мало осталось, – вышел я из «мерседеса».
– Будет сделано! – бойко отрапортовал тот и, как мне показалось, с облегчением.
Ага, понимает, что допустил промахи, и выслушивать упреки не хочет. Ну, думаю, обязательно ему на вид поставлю. Главное-то, не за свою шкуру переживаю, поручик сам же подставлялся. А вдруг на него Катерина виды имеет, как потом перед сестрицей оправдываться?
– Василий, за мной, – кивнул я в сторону управы и, не оглядываясь, направился внутрь здания.
В приемной Анна мне поведала, что за время моего отсутствия заходил Александр Анзорович, но по какому вопросу, не уточнял.
– Еще приходил губернатор Тобольска, – как-то мечтательно сказала моя делопроизводительница, – очень галантный господин. Когда я ему сообщила, что вас ждать не стоит, а вопрос его почти решен и завтра все окончательно прояснится, он очень обрадовался. Представляете, предложила ему чай или кофе, так он прямо-таки потребовал, чтобы и себе тоже сделала!
– Ха, так он вас обхаживал! Молодец Николай Львович, времени даром не теряет! – рассмеялся я, искоса наблюдая за Василием.
Парень чуть ли рот не раскрыл от удивления. Ничего, пусть привыкает к манере моего общения: чувствую, нам с ним многое сделать предстоит, если я не ошибся.
– Не может быть, – нахмурилась Анна, тряхнула головой, сдула непослушный локон и головой помотала: – Нет, в данном случае вы ошиблись, Николай Львович честный и открытый человек.
– И после работы он вас никуда не приглашал, – согласно покивал я. – Кстати, а Саше ты про господина Гондатти уже успела рассказать?
– Нет, он до этого заходил, – нахмурилась молодая женщина.
– Аннушка, прости за бестактность и совет, – сдерживая улыбку, сказал я ей, дождался, когда она кивнет, и продолжил: – Ты моему помощнику ничего не рассказывай, не хватало мне тут еще мордобоя из-за одной симпатичной особы.
