За накрытым столом, а мои слуги расстарались, яств наготовили чуть ли не на батальон, сидят три дамы и напряженно на меня взирают. Лиса-Мария расположилась между Симой и Катериной, как бы находится под их защитой. Вот если бы я хотел, то разве журналистку это спасло бы? Наивность… Надеются на слово и репутацию. Хотя дамы и сами не промах, сумели встречу подготовить.
– Дамы, доброго вечера, – улыбнулся я и сел во главе стола.
В ответ мне молодые женщины что-то неразборчиво пробурчали.
– Сегодня чудный вечер, мы наконец-то собрались за столом и видим именно ту, которой многим обязаны, – кровожадно улыбнулся я и взял в руку столовый нож.
– Иван, ты обещал! – предостерегла меня Катерина.
– Вы только посмотрите, какие сегодня нежные перепела, у них косточки так легко ломаются! – ткнул в сторону жаркого, при этом не спуская глаз с журналистки.
– Иван Макарович, а я вас ни капельки не боюсь! – неожиданно огрызнулась та. – Вы по природе своей честный и порядочный человек!
– Зато у меня есть подручные, – пожал я плечами. – Поручик, подтвердите!
Устроившийся по левую руку от меня адъютант вынужденно поддакнул. А я прекратил накалять обстановку и запугивать Лису-Марию, да и не сильно-то она испугалась. Все же понимает, что заступники у нее есть. Интересно, а как она отреагирует, когда предложу ей с глазу на глаз побеседовать? Сбежит или нет?..
Не сбежала; сидит журналистка напротив меня в кабинете и задумчиво рассматривает висящие на стене портреты. Можно подумать, что впервые увидела императрицу и мою рожу. Кстати, Катерина мне прилично польстила, сделала позу брутальную и грозную, по современным меркам. Ольга Николаевна выглядит хрупкой, но величественной монархиней; ее изображение, как требует субординация, расположено чуть выше моего. Помнится, сам повелел так портреты расположить, подчеркивая, что императрица находится выше, а я у нее в подчинении.
– Иван Макарович, предлагаю «выкурить трубку мира», – первой заговорила Лиса.
– Хм, другими словами, – усмехнулся я, – перекурить и забыть о прошлом. Думаете, это возможно?
– Напечатанные слова можно стереть, порвать или сжечь, но если их прочли, то избавить от них способно только время, – глубокомысленно выдала журналистка. – Греха за собой не вижу: случись подобное – повторила бы не задумываясь. Упреки ваши понятны, как и раздражение, но в дальнейшем-то нам стоит дружить, а не враждовать. Не находите?
– С чего вы такая смелая? – озадачился я, доставая портсигар.
Лиса-Мария вытащила из несессера мундштук, вставила в него сигаретку и вопросительно на меня посмотрела. Пришлось встать и галантно склониться перед журналисткой, предварительно чиркнув зажигалкой и давая Лисе прикурить. Глубоко затянувшись и выпустив к потолку струйку табачного дыма, журналистка чуть улыбнулась и сказала:
– Иван Макарович, ведь пока я от вас бегала, мне ваши друзья помогали. Я хорошо их узнала и поняла, что такие разные и замечательные люди не могут ошибаться.
– Допустим, – буркнул я, – но вы же понимаете, что вот так легко простить вас я не могу и права не имею.
– Из-за слухов и окружения, – понятливо покивала головой Лиса. – По этому поводу у меня имеется к вам предложение. Отошлите меня в столицу, желательно с рекомендательным письмом к императрице.
Такого поворота событий я не ожидал, а Лиса-Мария продолжает убеждать:
– Сразу двух зайцев убьете! Проблему со мной решите и Ольге Николаевне презент передадите!
– Боюсь, императрица вас не примет с моими рекомендательными письмами. После ваших публикаций я нахожусь в двусмысленном положении, – покачал я головой.
– Так я же не только у вас поддержкой заручусь! Катерина Макаровна пару строк черкнет да тоже подарок от себя передаст! – входя в азарт, воскликнула Лиса.
Вот что-то мне подсказывает – задумала журналистка какую-то каверзу и в ее голову та пришла уже во время нашего разговора. Что она замыслила? Хрен его… вернее, ее знает; но соблазн велик избавиться от этой головной боли и не ждать в любой момент какой-нибудь пакости в утренней газете. Согласиться или нет? Вроде бы ничем не рискую, но подстраховаться не помешает. Попрошу Ларионова и Еремеева за журналисткой присмотреть. Полковник меня обязательно послушает. А на ротмистра можно через Марту воздействовать.
– Иван Макарович, соглашайтесь, это наилучший выход, – продолжила меня убеждать Лиса-Мария. И как ушлая журналистка, привела один из главных доводов, который перевесил все остальные: – Вы же понимаете: оставшись в Екатеринбурге, я продолжу заниматься своим делом. Ненароком опять что-нибудь про вас напишу, а это поставит вас под удар или планы выдаст. Разве это нам всем надо?
Нет, это не то чтобы шантаж, она и в самом деле так может сделать, думая, что это пойдет всем на пользу…
– Ох, печенкой чувствую, что вы задумали какую-то каверзу, – ответил я, но лист бумаги взял. – Хорошо, давайте составим для вас рекомендательное письмо. Что же в нем написать?
