- Пятеро. И еще сам адмирал, - глухой, чуть хрипловатый голос Хозяина не выражает никаких эмоций - простая констатация факта. И ему даже не требуется уточнять, что эти пятеро убиты, как и остальные люди адмирала. - И еще Зан.
- Она тоже мертва? - а вот голос Зуру звучит слегка удивленно. Если бы он, как и его Хозяин - высший оборотень, мог видеть в темноте, не меняя обличья на звериное, он заметил бы, как Родослав слегка морщится в ответ на его вопрос.
- Нет, только ранена. С ней все будет в порядке. Пошли кого-нибудь за ней.
Зуру кивает. Его глаза в этом облике по-человечьи слепы в темноте, но он помнит, что Родослав видит все. А сам он знает своего Хозяина уже достаточно давно, чтобы ему хватало звука его голоса, чтобы задавать правильные вопросы.
- Что-то случилось?
- Я предложил ей стать одной из нас. Снова.
- И она? - ненужный вопрос, потому что Хозяин ответит и так:
- Снова отказалась.
- Слишком гордая... - скорее утверждение, чем вопрос, но Родослав качает головой, не соглашаясь. Он какое-то время молчит, словно подбирает слова.
- Слишком независимая. И еще вопрос, что хуже.
- Она может быть опасна, - Зуру, конечно, не высший оборотень. Но, прожив столько, сколько он, любой научится не просто задавать правильные вопросы, но и делать правильные выводы из ответов. Иначе не проживет. Только вот правильные выводы - далеко не всегда те, которые хочет слышать твой Хозяин. Теперь мужчины молчат уже вдвоем.
- Собери гвардейцев - мы пойдем в город, - наконец произносит Родослав. - Нужно успеть, пока люди Тайко-Сида не пришли в себя, - он беззвучно усмехается - просто ухмылка, тронувшая тонкие губы, не видная никому в глубокой предрассветной темноте. - Адмирал подал мне неплохую идею - пора стать Хозяином Годрума!
Зуру не помнит, скольких он убил сегодня. Он думал, что устал за эту ночь, но стоило его Хозяину сказать, что впереди их ждет еще целый город, в котором нужно утвердить свою власть, и старый оборотень забыл об усталости. Ни один из Хозяев Леса не в состоянии устоять перед обещанием большой охоты. И нужно быть как минимум высшим оборотнем, чтобы не пролить кровь, когда тебе это так настойчиво предлагают.
Что-то холодное и мокрое ткнулось в щеку Зан. Она провела по ней рукой, пытаясь отмахнуться, и только после этого открыла глаза. Сморщенная мордочка старичка-младенца-демона так близко от ее лица, что круглые темно-фиолетовые глаза кажутся огромными. Кожистые уши с кисточками на концах разведены в стороны, так что сразу стали больше самой головы. Кор. Зан вспомнила, что предпоследнее, что она видела, было его крошечное тельце, отброшенное в сторону мечом Родослава. Хорошо, что он жив.
Второй мыслью была, что раз она открыла глаза, значит и она сама тоже жива. Осталось только понять, насколько хорошо это.
А ведь последним, что она видела, был меч Родослава, опускающийся на нее. Или она этого не видела? Нет, меч был. Только вот опускался он не лезвием, а рукоятью вниз. Хозяин ударил ее тяжелым навершием по голове, судя по пульсирующей боли, - в висок. Просто заставил ее потерять сознание, чтобы самому спокойно уйти. Точно так же он поступил с дочкой адмирала, когда она мешала ему.
А когда она стала мешать Зан, та ее убила.
Тело девчонки лежало всего в амме от нее, на боку, с нелепо вывернутой головой, потому что клинок, по-прежнему торчащий из шеи, упирался в пол. Вокруг натекла и уже начала подсыхать приличная лужа крови. Кор сидел, брезгливо подняв хвост вверх, чтобы не запачкать пушистую кисточку на его конце. Лица мертвой девчонки Зан не видела - его закрывали свесившиеся пряди темных волос. По крайней мере, та не смотрит на нее с немым укором, как ее отец, который даже после смерти не пожелал закрыть глаз. Как будто Зан это волновало! Она в своей жизни видела уже достаточно мертвых людей, в том числе и убитых ей самой. Просто она еще никогда не убивала никого, не представлявшего для нее непосредственной угрозы. И тем более она никого не убивала случайно. Кажется, теперь Хозяин может быть ей доволен!
Холодный мокрый нос Кора в лицо. Зан поднимает руку и отмахивается. Радость в круглых темно-фиолетовых глазах и в образе, толкнувшемся в ее сознание. Все верно, только так ее можно было заставить пошевелиться. А если она прямо сейчас не встанет, он ее куснет, - этот образ тоже был более чем ярким.
Зан перевернулась на живот и, опершись на левую руку, села. Правая по-прежнему отказывалась ее слушаться. Плечо и лопатка, казалось, разрывались от боли. Похоже, Хозяин все же ранил ее достаточно сильно. Зан знала, что ей сейчас следует опуститься на другой уровень зрения и заняться лечением, и все равно продолжала сидеть и просто смотреть перед собой. Куда смотреть, ей было все равно, но так уж получилось, что перед глазами была лужа разлившейся и уже начавшей подсыхать крови. Чужой или ее собственной? Наверное, в первый раз ее по-настоящему не волновало, насколько серьезно она ранена, и выживет ли она вообще!
