Принцесса заверещала и попыталась ударить магией… Конечно, у нее ничего не вышло… Озеро дрогнуло, но я была спокойна. Подобное нельзя было считать прямым намерением навредить. Тем более, что я сама спровоцировала такую реакцию.
– Если не ты, то кто?
– Не я! Не моя воля! У меня выбора не было!
Ну конечно! Как же иначе?
– Кто погуби-ил?
– Я не хотела! Я не могла... не могу… Мне рано умирать! Он ждет меня!
– Кто тебя ждет?! У-у-у!
«Бу!» Да простят меня Боги, но удержаться было выше моих сил...
И пусть я не садистка, но сдается мне, что охваченный страхом человек куда как откровенней.
– Он! Он меня ждет, – принцесса размазывала слезы по лицу. – Он ждет… Я клялась забрать, клялась… Ай!
По телу девушки прошла судорога. Внешне вроде ничего не изменилось, но я отлично видела, что в движение пришла какая-то загогулина на сердце принцессы, кто-то ее словно припечатал там, выжег прямо собственной плотью и кровью девушки…
– Я должна… Я вспомню его имя! И тогда смогу его найти, вспомню, куда сама же и отвела! Прошу! Прости меня, я не могла иначе! Не забирай с собой, мне рано умирать! Мне рано!
Печать на сердце принцессы сжалась повторно, и та затряслась в припадке. Я смотрела на происходящее, не пытаясь вмешаться, хотя могла остановить эту несомненную пытку. Я отслеживала каждый импульс, проходящий по телу принцессы, запоминала порядок того, как печать воздействует на ее нервные окончания, как пускает в кровь чернильный яд…
Само нахождение в Колыбели уже должно было свести всю эту грязную магию на нет, но она продолжала действовать! Хотя явно в значительно меньшей степени, раз Ее высочество оставалась в сознании… И все же я нутром чуяла: позже мне пригодится знание о том, как именно происходило влияние печати на Арандиану.
– Это не грань… Я жива! – вдруг прохрипела девушка.
Все же в уме ей не откажешь. Вот только на этом силы ее покинули, или разряд от печати был на этот раз более интенсивным... Потому что, выгнувшись дугой, Арандиана, наконец, потеряла сознание.
М-да… Даже стыдно как-то за себя стало. Пусть я и подтвердила тот факт, что принцесса пыталась мне навредить. Пускай и по чьей-то указке.
А все ж… Кого она забыла? Чье имя? Кого и куда сама отвела и должна забрать?
– Драгоценнейшая, я повинуюсь твоей воле и твоей давешней просьбе, а потому все же спрошу: что это было? И главное, зачем? Для чего так сильно пугать Ее высочество и задействовать печати в ее теле? Будь уверена, это невыносимо больно. Арандиана, вероятно, привыкла терпеть боль, потому что божественная магия озера едва ли может ее притупить…
Вот и как объяснить ошарашенному Виктрану, прибывшему пару минут назад, что я решила подурачиться, потому что серьезную беседу с принцессой вести на данный момент была не готова? И милосердной Хозяйкой быть тоже! К тому же я была уверена, что про человека, которого принцесса должна откуда-то забрать, она в другой ситуации не сказала бы ни слова! Интуиция буквально вопила об этом, а ей я привыкла доверять…
– Виктран, а имена королевских особ – они все публичные, или при имянаречении дается еще одно помимо основных, которое не оглашается?
– Удивительно, откуда ты могла об этом узнать... Поразительная интуиция, если учесть, что сие знание строжайше охраняется королевской семьей. На имянаречении наследника в храме присутствуют только родители и те, кто становятся нареченными родителями.
– Десять ходов назад погиб прошлый король вместе с сыном и женой, я ничего не путаю?
– Двенадцать, точнее, уже тринадцать ходов прошло, – поправил меня Виктран. – В Сарейтских горах случился обвал, дорогу, по которой передвигалась королевская процессия, завалило.
– И чудом выжила только принцесса, да? Ни слуги, ни свита – никто, кроме нее?
– Анастейзи, тогда принцессе едва исполнилось девять ходов. Ты правда считаешь, что она могла как-то навредить своей семье? Маленькая девочка…
Под моим мрачным взглядом Виктран осекся. И даже сглотнул.
Да, я знаю, что взгляд у меня тяжелый.
– Эта маленькая девочка имеет на сердце печать, которая давно и прочно вросла в нее, сжилась с ней, стала ее неотъемлемой частью, понимаешь? И для этого явно не один ход понадобился. Более того… Она могла ревновать к брату, тот ведь был младше на девять ходов? Я не ошибаюсь?
– Верно. Этим летом ему должно было исполниться тринадцать ходов.
Я зажмурилась, удерживая мысль, которая билась в голове, отгоняя посторонние мысли, которые никак не желали в ней укладываться, наслаиваясь, заставляя думать совсем о других вещах.
– Все сходится, Виктран. Все сходится. Арандиана желала власти. Маленькая, как ты выражаешься, девочка желала стать королевой. Уж кто там ей пел в уши, кто воспитывал, не знаю, но росла девочка с уверенностью в законности своих прав на престол. Вспомни о традициях. Девочка-первенец считается наследницей, если у ее родителей в течении десяти ходов так и не выходит родить сына. Для Арандианы должны были провести ритуал наречения родителей после смерти ее семьи.
