– Ты права, прекраснейшая. Ей действительно должны были провести ритуал наречения родителей, вот только Совет постановил, что на престол должен взойти ее дядя, младший брат погибшего короля, который длительное время находился в путешествии, откуда он спешно и был вызван.
– И, вероятно, истерику принцессы по этому поводу списали на саму трагедию и на то, что девочке пока еще было тяжело осознать потерю близких. Виктран, я уверена в том, что Арандиана – совсем не случайный элемент в происшествии в Сарейтских горах, а как бы не главный винтик…
Ему, кстати, те события должны быть знакомы не понаслышке. Тринадцать ходов назад Виктран уже был в осознанном возрасте. Может, потому и морщится стоит, что те события вспоминает? А я опять забыла, сколько мужчине лет... То ли двадцать семь, то ли все-таки к тридцати.
– Вспоминай, Виктран. Впрочем, проще обратиться к твоему отцу, он должен знать наверняка, кому выпала честь стать нареченными родителями Его наследного высочества.
– В этом нет необходимости. Нареченные родители наследника погибли вместе с королем и королевой, они входили в их свиту. Ты думаешь, что мальчик жив?
– Можно сказать, я в этом уверена практически, – мрачно кивнула. – Но, чтобы вернуть его прошлое имя и, я так понимаю, истинный облик, придется потрудиться. Интуиция подсказывает, что в последнем решающую роль должна будет сыграть она.
Я кивнула на принцессу, которая в чем мать родила (спасибо, божественная энергия скрывала от взора самые пикантные места) в позе звезды лежала на водной глади, что несла ее к берегу…
Нет, а все ж на меня озеро явно было сильнее настроено, чем на Виктрана. Потому что я никак не могла подавить в себе брезгливых чувств в отношении этой девчонки, которая, вероятно, сломала жизнь не только себе, но и дорогому для меня человеку. И озеро откликалось именно на мои эмоции… А потому… не калечило принцессу, но и нежности особой не проявляло.
– Мне сложно поверить в то, что Арандиана могла осознанно навредить младшему брату и своим родителям. Она никогда не производила впечатление ребенка, который ненавидел свою семью.
– А мне версия кажется более чем жизнеспособной, – но я не стала спорить и спросила о том, что сейчас волновало меня гораздо сильнее: – И раз нареченные родители также погибли, имя наследника известно только жрецам, что проводили ритуал. Верно?
– Боюсь, что только богам. Именно они глаголят устами Верховных жрецов во время обряда…
Я мысленно выругалась. Стоп!
– Арандиана говорила, что ей надо вспомнить… Значит, знание об этом имени у нее должно быть где-то в закоулках памяти…
– Рассчитывать, что в ее сознании найдется ответ на твой вопрос, не стоит. Как и предполагать реальность таких событий. Ведь внушить принцессе могли что угодно. Менталист с ней точно работал и очень длительное время. Возможно, и вера в то, что она должна кого-то забрать – навеяна. Я склонен считать, что у принцессы поврежден разум. Длительное время находиться во власти менталиста, терпеть воздействие печатей, а также подвергаться кровавым ритуалам – на это никакого здоровья и сил не хватит, тем более ребенку. Полагаю, дальнейшая забота о гостье ложится на мои плечи?
Говоря это, Виктран подошел к принцессе и аккуратно поднял ее на руки. Я предпочла не акцентировать внимание на том, что принцесса голая, и трогает Виктран отнюдь не только ее спину…
– В храм, Виктран. Пусть за ней присматривают жрецы. Мне так будет спокойнее, пока она не принесет клятву. Хорошо?
– Наши мысли слились [2] , – широко улыбнулся мужчина. – Не прощаюсь, прекраснейшая.
Смотря на то место, где еще мгновение назад стоял Виктран, я хмыкнула. Не прощается он! Конечно же, нет. Джентльмен до мозга костей.
Я вздохнула и вернулась к воде. Хотелось умыться, взбодриться и выкинуть из головы большую часть мыслей. Потому как они были далеко не веселыми. Хуже того – мне еще предстояло выслушать рассказ Виктрана о столице, и чуяла я – не будет там ничего хорошего. А потом общий сбор, знакомство с его доверенными лицами… И со жрецами я также хочу побеседовать, да с пристрастием.
А все ж…Если моя догадка верна, и принцесса действительно была замешана в гибели своих родителей и исчезновении младшего брата, то ей однозначно не позавидуешь. Жить с подобным грузом, продолжая плясать под дудку менталиста, и верить, что где-то там ее ждет преданный ею же брат... А в том, что именно брат – я не сомневалась. Ни капельки.
Детская жесткость – она другая. У нее нет ни тормозов, ни каких-то отрезвляющих факторов. Это как со страхом: дети до определенного возраста совершенно бесстрашные.
Жалко ли принцессу? Сложно ответить. Даже если ее поведение и желания – результат чужих трудов... Но чтобы семена смогли прорасти, они должны были уже иметься в благодатной почве!
Опять же, я так и не поняла, в кого все-таки была влюблена Арандиана...
– Ах, и все-таки тебя очень не хватает, – прошептала, глядя на свое отражение в озере.
Прикрыла глаза, мысленно обращаясь к спящему богу, желая ему безмятежного спокойного сна и скорейшего пробуждения. Последнего мне бы очень хотелось.
