Я хоть и была жесткой, да только не с тем, кого всем сердцем любила и к кому сохранила чувства на протяжении всей жизни на Земле. После Виктора у меня больше не было мужчин. Да и желания не возникало. Как отрезало. А здесь, в Рамиране, после встречи с Виктраном, после известия о том, что в его теле – душа моего возлюбленного… Особенно, если забыть, что мужчина ничего не помнил о прошлой жизни, а потому не чувствовал себя ни преданным, ни обиженным мной... И если на минутку забыться самой – казалось, будто я снова рядом с Виктором. Его улыбка, его нежная речь...
И это была его улыбка... Виктора...
Я ведь не железная. Мне тоже хотелось тепла.
Но оставался самый главный страх: то, что со мной перестанут считаться. Что меня низведут в разряд местных барышень, добавив мое имя к списку любовных побед. К сожалению, такая вероятность никуда не исчезла. А я все так же ощущала ответственность перед людьми и богами, да и воспитана была иначе. Я просто не смогу стоять статуэткой на полке, ожидая пока меня возьмут в руки.
Эти внутренние противоречия наслаивались друг на друга. Помимо прочего и процессы, происходящие в мире и внутри Колыбели, не давали собраться с мыслями и досконально разобраться в собственных желаниях… Все происходило быстрее, чем хотелось бы… Но в одном я хотя бы могла себе больше не врать: смотреть, как Виктран строит отношения с кем-то еще, я точно не смогу.
А все ж не нравится мне, что принцесса здесь. Хоть и крестная мать Илюшки, и Виктрану она как возлюбленная не нужна, да только…
Внутри у нее грязь такая... Она словно нитками черными вся спелената, и просвета почти не видать.
Что же ты такого натворила, что даже сила божественная тебя не щадит? Я вижу, что полного излечения не будет. Вижу, что сердце бога словно наказать желает. Впрочем, оно воздает лишь по заслугам, при этом оставляя шанс на исправление.
Вероятно, утрата красоты станет для принцессы переломным моментом? Или толчком, который сподвигнет ее душу встать на правильный путь? Поэтому источник пусть и подлечивает, да полностью следы не убирает?
Не знаю, пока сложно разобраться. А вот посочувствовать ей можно. Как женщине, девушке, что блистала красотой, юностью и свежестью, и которой теперь предстояло жить со страшными рваными отметинами на лице…
Опять же… Как Виктран допустил то, что его чуть ли не досуха выпили? Он же неосознанно силу прямо из озера тянул примерно с час до того, как появился! А если б не хватило? Впрочем, даже если бы и хватило, сам мужчина мощь этой силы не вынес – выжгло бы все магические каналы. А так вот, считай, испугом отделался, лишь три канала повредил, и то, слава Священной Паре, некритично.
Что он увидел или кого?
Арандиана имела не только свежие, но и явно застарелые следы насилия на теле. Шрамы на спине, ногах… На спине – точно ритуальные. Ксандер в красках объяснял и даже зарисовывал все, что успел вызнать про Дамрука и его страшные эксперименты над сыном. Так кто же мог такое творить с королевской особой? Погибший король? Возлюбленный? Принцесса – не тот человек, к которому так запросто подойдешь и уж тем более причинишь вред! Или она добровольно все это делала? Потому и гниль внутри чуть ли не все выела?
– Где я?
Тихий голос Арандианы вывел меня из раздумий. Мысленно я чертыхнулась. Ну вот что стоило источнику подольше подержать ее без сознания? И Виктран еще не вернулся, и разговаривать с ней желания никакого. Может, усыпить?
Словно вторя моим мыслям, озеро пришло в движение, заструилась божественная магия, заиграла бликами… А если учесть, что только-только солнце вставать начало, и его лучи были редкими, лениво лижущими землю, свет, преломляемый и отражаемый от поверхности озера, в полусумраке казался волшебным северным сиянием… Правда, с одним нюансом – рядом с Арандианой будто все краски сгустились, и вместо нежно-розовых пугливых фуксий и изумрудных дымков вокруг нее вился шлейф из темно-фиолетовых, темно-синих и густых зеленых бликов.
– Что за место волшебное?.. Страшное… Неужели я умерла? – едва слышно выдохнула принцесса и, наконец, заметила меня.
Наверное, в этот момент в меня бес вселился, не иначе. Потому что, глядя в перепуганное лицо девушки, чьи глаза округлились так, словно вот-вот собрались из орбит выпасть, я сделала небольшой шажок и провыла:
– За что же ты так с нами? Зачем погубила?
Услышь я сама себя со стороны – от неожиданности и страха точно бы незапланированно облегчилась. Настолько голос замогильным получился. Явно сердце Аха шалило вместе со мной.
– Анастейзи?!
Словно этого было мало – разноцветная дымка, пропитанная магией, стала густым туманом и буквально облепила принцессу. Более того – и меня подхватило божественной энергией, приподняло над водной гладью, невысоко, может, сантиметров на пятнадцать… А затем ме-е-ед-ленно понесло в сторону Арандианы… Я еще и руки вытянула вперед, как панночка из Вия [1] . Осталось только удержать лицо и не загоготать в самый неподходящий момент.
– Не подходи! – обмирая от страха, выдохнула Арандиана. – На месте стой! Это не я! Не я тебя убила!
