Мысли об этом отвлекли и помогли скоротать время полёта. Эмоционально Филипп перегорел. Так странно, в кабинете, разговаривая с Данилой, он был готов разреветься. А сейчас внутри будто ничего не осталось. Даже злости, хотя ещё в аэропорту Фил злился на Орлова, потому что понял, тот тоже что-то к нему чувствовал. Не было бы чувств, разговор в учительской не состоялся бы.
Это бесило ещё больше. Но, видимо, чтобы сбавить накал боли, сознание словно абстрагировалось. Филипп затолкал воспоминания в дальний ящик, надеясь, что вернётся к ним ещё не скоро.
Москва показалась абсолютно чужой.
Филипп вышел из здания аэропорта и немного растерянно огляделся. Он, конечно, не раз и не два летал на отдых в другие страны, но ещё никогда возвращение домой не выглядело таким… неправильным.
Перехватив поудобнее сумку, Ларин направился в сторону стоянки. Там его должен был ждать Игорь. И точно, машина друга уже стояла на месте. Всё-таки Королёв был надёжным другом. Из скольких передряг он вытаскивал Филиппа, а в сколькие не дал попасть?
Фил поражался, как при всём своём даре отталкивать и терять людей он умудрился сохранить дружбу с Игорем?
Они обнялись и похлопали друг друга по спине, а потом Королёв отстранился и посмотрел Филиппу в глаза.
— Мне стоит спрашивать?
— Пока нет, — Фил покачал головой. Он действительно не был настроен сейчас делиться с другом. В планах у него было объяснение с другим человеком. — Отвези меня, пожалуйста, к отцу.
Поднимаясь в лифте на нужный этаж, Филипп гадал, дома ли сейчас отец.
В Москве время уже близилось к вечеру, но вообще, учитывая разницу во времени, факт того, что он прилетел почти в то же время, что и улетал, слегка забавлял. Хотя настроения веселиться совсем не было. Настроение было таким, что в пору напиться. Пожалуй, тот старый Филипп так бы и поступил. Но сегодня Ларин был настроен на другое.
На его счастье Роман оказался дома. Он невероятно удивился, увидев сына на своём пороге.
— Ты как будто вообще не ожидал, что я вернусь, — Филипп криво улыбнулся. — Или не рад меня видеть?
Вернулось чувство неловкости, которое не отпускало во время их последнего телефонного разговора. Филу иррационально казалось, что они сейчас совсем чужие люди. Но при этом по отцу он безумно соскучился. Руки буквально чесались обнять его. Так хотелось… ладно, что уж там, хотелось почувствовать себя нужным.
— Рад, — Роман покачал головой. — Конечно же, рад. Проходи.
Фил вошёл в прихожую, положил в угол сумку, разулся и застыл. Он сделал глубокий вдох, а потом резко развернулся и всё же стиснул отца в объятиях. Они были примерно одного роста и комплекции, но всё же Роман казался чуть выше. Поэтому Филипп уткнулся ему в плечо лицом, и его вдруг словно швырнуло на двадцать лет назад. Когда он, буду ещё совсем мелким пиздюком, как-то вот точно так же висел на отце, пока тот стискивал его в объятиях. Вспомнить сейчас причину разлуки было сложно, возможно, лето у бабушки, может, ещё что.
Это было и неважно. Куда важнее то чувство защиты и уверенности, комфорта и надёжности, которые дарили отцовские объятия. Филиппа развезло. От воспоминаний, от горечи потерянных лет, от того, что чуть не лишился отца окончательно, от неразделённой любви, от собственной боли, чувств. Он и сам не понял, как расплакался.
Филипп не ревел навзрыд, но слёзы буквально градом катились из глаз. Роман не стыдил его, не смеялся, как и не спрашивал о причине. Он будто всё понимал и без слов. Просто крепко держал в руках и позволял быть слабым.
Филипп понял, что все эти годы, сначала после ухода матери, потом после травмы, он только накапливал в себе напряжение. Пружина внутри него сжималась и сжималась всё сильнее с каждым годом. Алкоголем он пытался расслабить её хоть немного, но не получалось. Это приносило лишь кратковременное забытье. А на утро всё возвращалось вновь.
Оказывается, ему нужно было просто остановиться и влюбиться. Пропустить себя через эмоциональную мясорубку, чтобы позволить наконец чувствовать по-настоящему. Он обвинял Данилу в том, что тот сам не позволяет себе быть счастливым. Но Филипп недалеко ушёл от него.
Как может кто-то полюбить тебя, если ты сам себя не любишь?
Прошло, наверное, не меньше часа. Роман отпаивал Фила на кухне горячим чаем, рассказывал о своих делах, и Филипп действительно с интересом слушал. Правда понимал, что мыслями всё равно там, в Тайге. Там ему всё казалось правильным. И почти отсутствующие удобства, и глухой лес вокруг, жители, которые все друг друга знали, крошечный городок, ставший его домом за такой короткий срок.
Сложно было представить, как теперь возвращаться к жизни. Которой по сути-то и не было. Придётся начинать всё сначала.
Когда в дверь позвонили, Филипп как раз делился с отцом планами по тренерской карьере.
— Ты кого-то ждёшь? — удивился Фил, глянув на часы. Время близилось к девяти вечера. — Я помешал?
— Нет, — Роман с улыбкой покачал головой. — Думаю, там человек, который наконец созрел для разговора с тобой.