У Филиппа закружилась голова. Как? Откуда? Зачем? Вопросы так и норовили сорваться с языка, но вместо этого он просто пошёл на негнущихся ногах открывать дверь.
В первую секунду Филипп испытал жуткое разочарование.
Совсем не этого человека он рассчитывал увидеть на своём пороге. Да, он наивно верил, что Данила полетел за ним следом, и именно Орлов должен был сейчас стоять на этом пороге. Но это был не он.
— Ты? — Филипп ухватился за дверной косяк, потому что ноги как-то резко перестали слушаться. Марину Евгеньевну Ларину он не видел почти пятнадцать лет. Но, казалось, она совершенно не изменилась.
Его мать была по-прежнему красива, стройна и явно жила хорошей жизнью. Она не была изуродована страшной аварией или болезнью, она не спилась под забором. Объективно у неё не было ни одной причины бросать собственного сына.
— Филипп, — только голос у матери изменился. Будто все эти пятнадцать лет она плакала каждый день. Глупость, конечно, но Фил обратил внимание. — Я могу войти?
— Это не мой дом, — Филипп пожал плечами и посторонился. Он пребывал в каком-то странном состоянии. Всё происходящее казалось ему сном. Осознание всё не укладывалось в голове.
Они прошли в гостиную, куда вышел из кухни Роман. От Филиппа не укрылось, что виделись они явно не впервые. Это что же получается?.. Голова резко начала болеть, и Фил почти упал на диван.
— Ром, принеси воды, пожалуйста, — попросила мама, и отец, кивнув, вышел из комнаты. — Филипп, дорогой, мне так много нужно тебе сказать…
— Зачем ты вернулась? — это был главный вопрос, который волновал Ларина. Не почему она ушла, а зачем вернулась именно сейчас.
— Я вернулась как только смогла, — Марина вздохнула. Она приняла из рук отца стакан с водой и сжала его длинными, тонкими пальцами. — Три недели назад.
— И вы решили ничего мне не говорить? — Филипп с некоторой обидой и злостью посмотрел на отца. Они ведь общались по телефону, чёрт возьми.
— Мы с папой посчитали, что тогда ты был ещё не готов. Ты бы просто возненавидел меня, даже не дав оправдаться.
— А с чего ты взяла, что сейчас я стану тебя слушать? — вспылил Фил. — Что, по-вашему, поменялось?
— Я знаю о твоих отношениях с Данилой, — сдержанно ответил отец. — Он звонил мне какое-то время назад.
— Отношениях? — Филипп покачал головой, не в силах переварить услышанное. Орлов звонил отцу? Нет, конечно, они друзья, это нормально. Но, блядь. Что? — Нет у нас никаких отношений.
— Ты не знаешь всего…
— Да я заебался не знать всего! — Фил вскочил на ноги. — Ты, — он наставил палец на мать, — ты просто исчезла из моей жизни, бросив как ненужную игрушку. А ты, — он повернулся к отцу, но не нашёлся, в чём его обвинить. Спазм сдавил горло, и Филипп жалко всхлипнул.
Он чувствовал, будто его выворачивают наизнанку. Он чувствовал себя сейчас также хреново, как тогда, когда впервые услышал диагноз врачей. Это всё было слишком.
— Давай я расскажу всё по порядку? — голос матери дрожал, кажется, она тоже норовила вот-вот разреветься. Похоже, это у них семейное.
— А я налью нам выпить, — решил Роман.
Отец оставил их вдвоём, сам закрывшись в кабинете.
После бокала виски Филиппа немного отпустило. Истерика прошла, и они с матерью действительно смогли поговорить.
— Мы с твоим папой встретились совсем ещё подростками, — Марина грустно улыбнулась. — Нам казалось, что это первое чувство — оно навсегда. Но со временем мы поняли, что влюблённость прошла, мы ещё молоды, впереди вся жизнь, а как её жить с человеком, который стал просто другом?
— Но папа все эти годы тебя любил, — Филипп покачал головой.
— Милый, я тоже люблю твоего отца. Он близкий мне человек. Но мы с ним любим друг друга не как мужчина с женщиной. Как семья, как друзья. Понимаешь?
— Ты встретила другого? — догадался Фил. Он пока не мог понять, что чувствует. Решил, что проанализирует всё позже.
— Хочу, чтобы ты знал, — мама посерьёзнела. — К тому моменту, как это случилось, мы с твоим отцом уже фактически не были супругами. Не это стало причиной нашего расставания. И ещё, если бы я знала, как всё сложится, я бы никогда не сделала того, что сделала.
— Что ты имеешь в виду? — Филипп нахмурился. Марина глубоко вдохнула и продолжила:
— Я полюбила человека другой религии. Мусульманина. Да, это так банально, — она горько усмехнулась. — Стала одной из тех «Наташ», над которыми потешаются турки. Но я полюбила всем сердцем, меня любили в ответ, и я будто бы потеряла голову. И мне поставили условие. Я уезжаю с новым супругом в другую страну, оставляя тебя здесь, с отцом. Конечно, я не поверила, что это всерьёз. Думала, что через месяц-другой смогу снова с тобой общаться. О, как я была наивна.
Филипп похолодел. Да, он понимал, что мать фактически его бросила. Но с этим он смирился давно. Но по всему выходило, что её практически похитили.
— Тебя удерживали силой? — дрогнувшим голосом спросил он.