— Как будто я влюблялся каждый год, — буркнул Филипп. Он присмирел и пригрелся. Его израненная душа окончательно успокоилась после их такого сумбурного объяснения. И теперь хотелось просто наслаждаться друг другом. — Не одному тебе было страшно.
— Ты куда храбрее меня, — Данила покачал головой, помолчал, а потом заговорил снова: — После нашего разговора первым моим порывом было поехать за тобой, но я всё равно вернулся домой. Мне нужен был совет, и я не придумал ничего лучше, как позвонить твоему отцу. Решил прийти с повинной, так сказать. Не скажу, что разговор был лёгким, и Ромка остался в восторге от избранника своего сына, — Орлов усмехнулся. — Но мы всё обсудили. Он был готов помочь с дополнительной охраной, если мы с тобой решим остаться в Москве.
— Ты был готов переехать в Москву ради меня? — Филипп наконец отстранился и посмотрел Даниле в лицо. — А как же Тайга? Как же Лера?
— Лера — всего лишь мой друг, у неё своя жизнь, — Орлов провёл костяшками по щеке Филиппа, заставляя того чуть ли не таять от этой неожиданной ласки. — А Тайге пришлось бы привыкнуть. Я мог бы купить здесь частный дом, в конце концов. Да и она была бы рада поехать хоть на другой конец света, лишь бы за тобой. Слишком уж привязалась и тосковала.
— О, так ты приехал за мной только из-за неё? — Фил рассмеялся. Он рассчитывал, что Данила подыграет и тоже отшутится, но тот неожиданно серьёзно произнёс:
— Нет, я приехал, потому что сдох бы без тебя. Понял, что не могу ждать ни дня. Наплевал на безопасность, наплевал на те пять лет, что потратил на то, чтобы скрываться, наплевал на устроенную жизнь. И просто поехал за тобой.
— Я очень хотел остаться, — признался Филипп. — Не только ради тебя. У меня там появились люди и цели, ради которых стоило задержаться. Просто подумал, что не справлюсь, если вдруг ты… Если ты кого-нибудь найдёшь.
— Никогда, — Данила буквально стиснул обеими ладонями его лицо и смотрел в глаза каким-то бешеным, сумасшедшим взглядом. — Никогда не смей думать, что я найду кого-то ещё. Если бы ты послал меня к чёрту, я бы так и остался один. Мне не нужны были отношения до тебя. И мне не нужны они без тебя. Я вообще не хочу это как-то называть. Что за слово дурацкое «отношения»? Я просто хочу, чтобы ты был со мной. Чтобы бесил меня. Чтобы смеялся, улыбался, чтобы был счастлив. А я был бы рядом, как верный пёс. Я не хочу вешать никаких ярлыков. Я так не умею. Мне просто нужен ты.
— Просто, — Филипп задохнулся от переполнявших его эмоций, — просто поцелуй уже меня.
Данила, кажется, немного расслабился от этих слов. Его ощутимо отпустило, он улыбнулся и действительно поцеловал Филиппа.
Им многое ещё предстояло обсудить. Но важным оставалось лишь одно — они просто были нужны друг другу. Без ярлыков, без названий, без условий. Без сожалений и страхов. Теперь уже совершенно точно.
Входить в школьный двор оказалось немного страшно.
Филипп всё ещё чувствовал вину за то, что уехал не попрощавшись. Да, он тогда сильно переживал о своём разбитом сердце, но дети есть дети. Для них это было важно. Оставалось надеяться, что он сможет вернуть их доверие. Потому что планы на этих пацанов у него имелись грандиозные.
Данила не уехал высадив его, а остался стоять у машины, откуда открывался вид на школьное поле. Фил знал, что его мальчишки сегодня тренируются. Говорил накануне с Никитичем.
Вообще они с Орловым вернулись ещё позавчера, но занимались собственным бытом. Теперь, когда Филипп окончательно перебирался в Тайгу, нужно было много решить, что-то докупить, например, нормальную кровать, что-то перевезти. Дел накопилось много. Да и не закончили они ещё всего. Данила, например, настроился делать ремонт в доме и расширять его. Сказал, что хочет поставить стиральную машинку. Филипп посмеялся, ответив, что Орлов просто может стирать дальше сам. Но тот хотел пристроить ещё одну комнату, чтобы превратить дом в более комфортный и просторный.
Признаться, Фил был ему благодарен за это. Да, он согласился жить и в тех условиях, что были сейчас, но забота о его комфорте чертовски льстила. Особенно радовался Ларин шикарной двуспальной кровати, которая занимала теперь половину комнаты.
Проходя мимо школы, Филипп заметил в окне Никитича. Тот улыбнулся и махнул ему рукой. Чем ближе Фил подходил к полю, тем сильнее чувствовался мандраж внутри. Пожалуй, даже разговор с Даней в Москве внушил ему меньше страха.
Наконец он вывернул из-за угла и оказался на открытом пространстве. Димка заметил его первым. Он застыл, как вкопанный, отчего в него сходу врезались сразу трое.
— Вы посмотрите, кто вернулся! — закричал парень. — Столичная профурсетка!