— Честно… не знаю. Просто подумал, что так или иначе, а конец вот. И это нечестно. И надо шанс использовать, раз так. Его бы никто не стал беспокоить. Он обычно, как этот уезжает, то и набирается, закрывается тут и молится, молится. Остальные пьют. Я бы просто вот… удавил бы и ушёл.
— Сволочь… сволочь-сволочь-сволочь… надо было прибить тебя, щенка, но пожалел.
— Нет, не пожалел, — Мал чуть склонил голову. — Ты никого и никогда не жалел. Тебе просто нужно, чтоб рядом был кто, на ком можно душу отвести. Помнишь, как бил? Или как шпынял? А как раскалённой кочергой в спину ткнул, когда показалось, что я слишком уж много дров потратил? Или как на мороз меня, босого, выгонял? Как кормить забывал? Я вот помню, как мы со старухой в свиных объедках ковырялись, искали чего… всё помню.
А потом он повернулся к стене:
— И они помнят. Вот… эти пять. Хорошая добыча. У старушки одной. Не здешняя, в городе жила, на краю. Вдова. Кулыба ей по дому помогал. Давно, ещё когда сюда не перебрался. А потом украл что-то. За это и судили, и на каторгу спровадили. Забыл, как рассказывал? Хвастался, какой ты памятливый… и про то, как опасался, что сдохнет старуха и ты отомстить не сумеешь? И про то, как Бурого подбивал. Подбил… много тогда добра взяли. А старуху ты сам кончил. Перед её ж иконами. И они видели…
Мал поглядел на меня.
Сглотнул.
— Они хотят, чтобы я помог им. И я помогу. Но ты уходи. Городня. Аптека на перекрёстке Свешниковой и Возничей улиц. Дом в два этажа. Вывеска с медью. Спросить надобно сельтерскую воду с вишнёвым сиропом, духи от фабрики «Ралле» «Царский вереск» и их же помаду для волос, но всенепременно свежего приготовления и три унции порошка из мумий[2]. Всенепременно уточнить, настоящий ли. Тебя пригласят внутрь, чтоб самолично мог убедиться. Тогда и отдашь.
Конспирация на уровне фантастики.
Хотя здесь нет дронов и подслушивающих устройств, кибератак и взломов сети, и многого иного. А сельтерская вода с сушеной мумией — имеется.
Так что нечего нос воротить.
— Только вряд ли он будет там самолично, — завершил Мал и лицо его исказила судорога. — Ты… иди… я больше не могу их держать. И не хочу. А мы поговорим. Правда, Кулыба?
Я разлепил губы.
— Дом уцелеет?
— Дом? — Мал, кажется, не сразу понял, о чём речь. — Уцелеет… дом уцелеет… все… уходи. Ты чужой. Ты не подсуден. Не нам.
И слова эти повторили.
Те, нарисованные иконы, которые пусть и изменившиеся от прикосновения золота, но всё ещё неживые, вдруг ожили.
Я выскочил за дверь и к двери этой прижался, придавил её весом тела.
Сердце колотилось, что ненормальное.
Последнее, что я видел, это как сходит с полотна Богородица, та, в красном платке, и младенец на её руках стремительно преображается, становясь похожим на Светозарного.
Дикий вопль разбил ночную тишину.
Надо было внизу допрашивать. Чтоб вас… значит, сельтерская вода с сиропом. Хотя Мал прав. Иван Иваныч ждать не станет. Но вот наведаться в эту аптеку стоит.
Или не сейчас?
Ладно, сперва отдохнуть, а потом подумаем, как оно лучше.
[1] Реально существовавшая фабрика, известная не только в России. На Парижской всемирной выставке в 1878 году изделия компании были объявлены «выше всякой награды», а на Парижской выставке в 1900 году была получена высшая премия — «Гран-при». После революции фабрика сменила имя и стала называться «Свобода». Думаю, многие читатели вспомнят кремы «Балет», «Детский», зубную пасту «Жемчуг» и многое иное.
[2] Весьма популярное средство в своё время. Универсальное лекарство, которое втирали в кожу, пили и ели. В свое время популярность такого «лечения» привела к разграблению Египта. Многие древние мумии уходили на порошки и примочки. В то же время спрос был огромен. В итоге возникла индустрия подделок от простых, когда за мумии выдавали куски сушеного мяса, до вполне грамотных.
