— На меня даже не смотрите, — я и в той жизни писал, что кура лапой, а в нынешней с этими вон финтифлюхами да чернилами вовсе получалось не письмо, а тихий ужас.
— И на меня, — поспешил влезть Метелька.
— Я и вовсе… — Еремей поглядел на Мишку. А тот кивнул.
— В принципе, я могу попробовать. По каллиграфии у меня отлично было.
Полезный он, однако. Я прям уважение испытал немалое.
— От и ладно. Тогда…
— Семьёй нельзя, — я любовался небесами. Это круче фейерверка. На светлом шёлке небосвода медленно расползались золотые змеи. И от прикосновения их, то ли облака, то ли само небо вспыхивало, окрашиваясь, где в алый, где в розовый, а где и вовсе до полуденной белизны.
— Почему?
— Потому что слишком разные мы. И коль будем говорить, что семья, то обязательно вопросы возникнут. А чем больше вопросов, тем больше внимания.
По-хорошему вовсе бы разделиться. Отправить Таньку с Тимохой куда-нибудь к морю. Чтоб там солнце, воздух свежий. Отдых. Да только одну страшновато. С кем? Еремей нам нужен будет.
Мишка…
Вариант, конечно. Но…
Большое такое «но».
Не доверяю я ему. Так вот, чтобы полностью и до конца. Да, он себя неплохо показал. Впрягся. Тянет. Заботу проявляет. В общем, свой насквозь. На первый взгляд. На второй если, то деваться ему некуда. Он сообразительный. Вот и сообразил, что тут или с нами, или тёрну на прокорм. Тем паче, что с нами выбраться шансов больше. А как он себя поведёт, когда варианты появятся — вопрос.
— Смотри, — я глядел на переливы и не только я. — Взять тебя, Танюш, и его вот.
Я указал на Мишку, которому Еремей передал кипу бланков.
— От вас дворянским званием за версту несёт.
— Звучит грубо, — сестрица тоже любовалась небесами.
— Как есть. Даже если тебя в лохмотья обрядить и сажей измазать, крестьянки всё одно не получится. Купчихи, думаю, тоже.
— Согласен, — произнёс Еремей. — Извините, Татьяна Васильевна, тут он прав. Речь у вас правильная. Да и… знающему человеку она не нужна. Хватит того, как вы спину держите, двигаетесь. Как смотрите, поворачиваете голову. Иные повадки опять же.
— Именно. А вот мы с Метелькой — наоборот. У нас прям на лбу пролетарское происхождение написано.
— Чего? Я мылся, — Метелька поплевал на пальцы и лоб потёр. Вот интересно, это он нарочно или вправду не понял.
Татьяна, готовая было протестовать, только вздохнула:
— Думаешь, с дворянством в революцию не возьмут?
— Да нет. Отчего же. Сдаётся мне, что туда всех берут. Просто… ну как оно выйдет, когда один с рожи чисто басурманин, другой — явно русский, но шибанутый. Сестрица дворянка и ещё двое, почитай, с помойки подобранных. Это ж сколько разговоров будет. А надо наоборот, чтоб всё понятно было. Понятно и не интересно.
— Допустим, — Михаил распрямил книжицу и осмотрелся. — Допустим, Татьяна и вправду будет дворянского звания. Скажем, из числа малого или безземельного[2] уездного дворянства. Возможно, даже изначально вполне состоятельной по местечковым меркам семьи, однако разорившейся. Потому она получила неплохое домашнее образование, а вот дальше…
Он задумался.
— Прорыв? Или неурожай? Карты? Долги?
— В принципе, можно и не уточнять, — Татьяна склонила голову. — В конце концов, задавать подобные вопросы неприлично. Можно намекнуть на трагедию, которая унесла жизни родителей и оставила меня в сложной жизненной ситуации.
Она произнесла это почти спокойно.
— А брата лишила разума. Вы похожи, — спокойно продолжил Михаил.
— А ты?
— А я… допустим, я буду кузен, который был в отъезде, а теперь вернулся и застал дела в полном расстройстве. И конечно, не смог остаться в стороне.
Театр по ним плачет.
Хотя легенда вполне живая на первый взгляд.
— Вполне, — согласился Еремей. — Только не говори, что служил.
— Не собираюсь. Скажем, торговлей занимался. Это я знаю. И на специфические темы вполне поддержу беседу. Я теперь отвечаю за благополучие сестры, которая ещё не оправилась от болезни. И брата…
— Который тоже не оправился, — встрял Метелька.
Отлично.
Эту троицу расписали.
— А вот ты, пожалуй…
— Охранник? — предположил Метелька.
— Скорее помощник. Доверенный человек. Среди купцов вполне практикуется. Служишь давно. Сопровождаешь в поездках. Выполняешь всякие-разные поручения…
А я Мишку ещё честным человеком обзывал. Вон как шпарит, прям по-писаному.
— Ну и мальчишки…
— Мои свойственники. Дальние. Троюродной сестрицы сыночки. Она при доме служила, вот и ушла со всеми, помилуй Господи душу грешную…
И все опять на небеса посмотрели.
Зарево упрямо полыхало, нарушая законы физики, астрономии и чего-то там ещё.
— А детишек мы забрали. В помогатые.
— Поместье продали. Или отдали за долги?
— Второе. Это позволит избежать разговоров о том, где оно, за какую сумму продали, — Татьяна опустила взгляд. — Приличные люди подобных вопросов избегают.
— А неприличные?
— А неприличным можно не отвечать. Тогда осталось фамилии. Имена прежние?
— Да, — я поднял с земли шишку. — А вот отчества изменить придётся. Надеюсь, возражений нет?
Возражений не было.
