— Папина… — сказала она и зябко повела плечами. — Тимофей волнуется… ушли и пропали.
— Беседуем, — ответил я за Варфоломея. — Мне вот дядька Варфоломей рассказывает про отца.
— Да? — сколько удивления. И даже обида на личике мелькает. — А мне вот… мне он не рассказывал.
— Так ты и не спрашивала, детонька, — Варфоломей криво улыбается. Маска не слишком охотно налазит на лицо. — Мальчишка вон любопытный…
И руку на макушку приложил, пальцы растопырил, умиление изображая. Ага, осталось пальцы сжать и крутануть хорошенько в сторону.
— Точно… не спрашивала… — Танечка осторожно толкнула дверь, будто опасаясь увидеть что-то или кого-то. — Я… как-то… и забыла.
— Может, не надо?
— Я… хочу, — она вошла. И осмотрелась. И выдохнула, как почудилось, с немалым облегчением. — Только стены и остались… ну конечно, тут же пожар. Ты говорил… что-то… про пожар говорил.
Она замолчала, уставившись на стену. И заморгала часто-часто, показалось даже, что того и гляди расплачется.
— Тань, — я поспешил взять за руку. — Ты чего?
— Ничего. Пахнет здесь… отвратительно. Надо будет придумать что-то… потом… после… я чего ищу… тут гости приехали.
И выпав из оцепенения, она поспешно добавила:
— Воротынцевы…
Понаехало гостей… в голове крутилась пара фраз то ли из песни, то ли сами по себе.
Понаехало.
Вот реально.
Какого, спрашивается?
— Живой? — шепотом поинтересовался Метелька.
— Как видишь, — так же шёпотом сказал я. — Чего тут было?
— Да… сам не пойму. Сперва занимались. Еремей думал за вами пойти, а тут прилетели, что, мол, едут гости. Он и наружу. Я за ним. А он перехватил и пинком в дом. Сказал сгинуть и на глаза не показываться.
Хорошая рекомендация. И всецело готов под нею подписаться. Но не показываться — одно, а вот приглядеть за гостями стоит. Не нравятся они мне. Категорически.
Откуда свалились?
И почему не предупредили? По местным меркам это не то, чтобы невежливо, это с откровенным хамством граничит. Тут даже родня загодя о визитах предупреждает. А если без приглашения, то только в специальные приёмные дни заявиться можно.
Ладно. Разберёмся после. Пока стоим и любуемся… чёрные-чёрные машины, числом четыре.
Охрана.
А вот та длинная с характерно-вытянутой мордой и гербами на дверцах — хозяйская. Хозяин тут же. Стоит, опершись на приоткрытую дверь, щурится на осеннем солнышке. Улыбку вот держит, но на часики поглядывает.
В дом рискнёт?
Или постоят и уедут, если дед решит, что не готов к этакому внезапному счастью.
Но нет, дед всё-таки выходит.
Чёрный костюм.
Трость.
И донельзя мрачный Варфоломей за дедовым плечом маячит, с шестёркой гвардейцев. Вот только по сравнению с приезжими смотрятся те откровенно бедновато.
Чтоб вас…
Прям руки зачесались в рожу дать.
— Доброго дня, — голос деда хорошо слышен, а мы вот и окошко приоткрыли, чтоб точно ничего не упустить. Я даже тень на карниз отправил, у неё всяко слух получше моего будет. К гостям соваться не стану, если Воротынцевы под рукой многих охотников собрали, то и в свите парочка найдётся. Заметят.
Нам оно надо?
Воротынцев — если это он, изобразивши радостную улыбку, бросился навстречу.
— Прошу простить за этакую… неожиданность… мне стоило предупредить…
Стоило.
Очевидно.
Ага, а вот из машины что-то достают.
— Но я, по правде, опасался, что несколько напряжённые отношения между нашими семьями помешают встрече… и рискнул просто приехать.
Сколько ему?
Если и постарше Тимохи, то ненамного. Круглое лицо. Смуглый. Такой вот по-азиатски смуглый. И глаза раскосые выдают присутствие иной крови. Какой? Без понятия.
Надо будет на досуге поинтересоваться.
— Надеюсь, вы простите мою порывистость, но она обусловлена единственно желанием разрешить давний и, честно говоря, пустой конфликт…
Голос у него звонкий.
Слышно хорошо.
Это само по себе или парень решил концерт дать для всех присутствующих?
Кстати, а не тот ли это Воротынцев, с которым Сургат дружил? И который увлекающийся? Честно говоря, так себе рекомендация.
— Мы не были представлены, но от деда я многое о вас слышал.
И полагаю, матерно.
— В дом, — сказал дед сухо и прозвучало это приказом. — Ваши люди пусть тут останутся. Если, конечно, вы не настолько опасаетесь старика…
