— Д-да… так вот… плавка — это часть, главное, что они с людьми работают. Ищут… сирот… вот…
— Ты об этом лучше у Михаила Ивановича спроси, — нарушил молчание Еремей. — Если правильные вопросы задать, глядишь, и ответит. Но да, у Синодников свой путь. И не одним лишь светом озарённый.
Спрошу.
Мысль-то хорошая, если так-то. Нет, веры Михаилу Ивановичу особой нет, но если тихонько приглядеться. Всё одно без союзника не обойтись. Надо ж выяснит, кто там ангелов в жертву приносит.
Да и спросить кой о чём хотелось бы.
О том комке то ли смолы, то ли ещё чего, который я прикрутил на пояс, по другую сторону от клинка. Вот была, к слову, мысль оставить клинок в пещере, но, может, оно и правильней, и логичней.
Безопасней, если уж он кому понадобился.
Но вот не могу и всё тут.
— Спрошу, — согласился я, впиваясь зубами в хлеб. Отвар пах болотом и травой, но в целом был горячим. Да и сама землянка постепенно нагревалась. — От отыщу и спрошу. Миш, его делали, это «Перо». Более того… скажем так, его выдрали не из живого архангела.
Потому что в живом состоянии та тварюга вряд ли бы позволила себя общипать.
— Я… мне… скажем так… кое-что показали, — я поглядел на сестрицу, которая зажала бутерброд между двумя ладонями, умудрившись сделать это как-то даже изящно. — Там людей приносили в жертву, чтоб архангела вызвать. Или ангела. Короче, было много разных трупов. А в середине — крылатая эта фиговина, которая тоже совсем не живая. Вот.
Молчание.
Татьяна делает вид, что её хлеб интересует. Тимоха, вытянув губы, по-детски дует на кружку. А вот Мишка как-то даже побледнел слегка.
— Это…
— Это кто-то до жопы хитрый решил, что он самый умный, — подсказал я.
Метелька деловито раскатывал одеяла поверх сундуков, потому как мировые заговоры заговорами, но спать где-то надо.
— Так вот, он и вправду умный, но не самый. И полез срывать печати. Если сдерёт всё, то вон, у нас там в поместье от малости шандарахнуло. А тут рванёт так, что мир наизнанку вывернет.
Переживать о светлом будущем точно не придётся.
— Надо сказать.
— Кому? Смотри. С одной стороны Воротынцевых кто-то прикрывал. Кто-то, кто сидит высоко, глядит далеко. Может, даже из государевой родни. С другой, среди Синодников у них тоже свои люди есть. Невозможно на коленке бомбу собрать, чтоб без практики и с первой попытки удачно.
Едва язык прикусил, не ляпнувши «атомную».
— Значит, была возможность поработать и с тамошними материалами. Про тварей кромешных — тут папенька помог, без вариантов. А вот кто там? Кто дал информацию? Кто помог на началке? Кто вообще подсказал, как их с той стороны вызывать? Так что синодники в этом деле глубоко сидят. Не знаю, может, им и вправду самодержавие надоело, а может, ещё какая моча в башку ударила.
— Вот… вот следи за выражениями! — Мишка поглядел на сестрицу, а та пожала плечами и тихо добавила:
— Он прав. Синод — очень закрытая организация. Варфоломей ездил к ним регулярно. И пару раз я сопровождала. Я думала, что, возможно, смогу узнать хоть что-то. Про тут тварь. У Синода большие архивы. В них многое описано. Собрано. Но нас не пускали дальше двора. И то, внешней части. К Варфоломею выходили, уводили в привратницкую. А я просто оставалась. Ждала. Когда же попыталась поговорить, мне ответили, было расследование. Официальное. И мнение Синода в нём изложено. И любезно передали копию.
Танька фыркнула.
— Поэтому, Савелий прав. Во-первых, кому говорить? Куда идти? В представительство? Там заявление примут. А потом? Куда оно уйдёт? К кому попадёт? И как там вообще примут? Если слухам верить…
Она говорила очень осторожно, будто даже здесь и сейчас опасаясь, что кто-то лишний услышит.
— В гостиных такое не очень обсуждают, но иногда проскальзывает. У одной знакомой племенника призвали к служению. Вот. И она как-то упомянула, что далеко не все довольны Романовыми. Точнее тем, что Патриарх — всегда их крови. Что Синод стоит на страже человеческих интересов, а значит, и должен быть не зависим от воли государя…
Короче, власть.
Где есть власть, там есть и те, кто готов будет её поделить по своему усмотрению.
— Пожалуй, что так, — согласился Мишка. — Послушают или нет, но разбирательство начнут. А там… монастырей много. если в них угодишь, то…
Не выберешься.
Ну да. А главное, что пока они со мной разбираться будут, даже если честно и искренне, мир может и хрястнуться.
— Ну и ещё одно, — продолжаю разговор. — Это вот «Перо», артефакт неслабый, так? Особый? И хранили б его, надеюсь, не так, как мы свой родовой.
Потому как вдруг да у них там тоже подвальчик и шкатулка на полочке.
— Украсть такой — сверхзадача. И да, украсть можно многое, но зачем тогда Воротынцеву отдавать? Чтоб тот напал на поместье Громовых?
Танька дёрнулась.
— Тань, тут ведь можно было бы иначе. Тот же вон газ использовать. Зелье снотворное. Яд в бокале. Бомбу там… да если целью задаться, то и ты на коленке десять способов напишешь, таких, чтоб без всяких там перьев. Понимаешь? Не того полёта мы птицы, чтобы изводить такой редкий опасный артефакт.
— Тогда почему⁈
