— Жила, — поправляю. — И общалась с такими же, как сама, мамкиными революционерами. Ты ж слышала. Образ жизни у них там своеобразный. Общество такой не одобряет. А молчать про Одоецкую не станут. Они вряд ли в курсе, куда она уехала.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что тот подвальчик — это дело серьёзное. Оно не для всех. А ребятишки — расходный материал. Кто-то подорвётся на самопальной бомбе, кого-то пристрелят на экспроприации. Или при покушении. Или вон на виселицу угодит. Таким не рассказывают действительно важных вещей.
— Это как-то… подло.
— Как уж есть. Понимаешь, за всем этим стоит один человек, который сплотил вокруг себя группку очень талантливых, но напрочь отбитых типов… хотя… тут тоже не всё так просто.
Татьяна умеет слушать.
А когда слушают, то и мысли мои, которые в голове накопились, излагать проще.
— Смотри, уже двое из тех, кто мог чего-то там знать серьёзного, сдохли, едва начав говорить. Мишка сказал, что это ментальные закладки. Значит, их кто-то поставил.
— Менталист? — предположила сестрица с лёгкой улыбкой.
— Ага. Менталист… так вот, если он мог покопаться в мозгах одних, то почему бы не покопаться в мозгах других? Ну вот просто… понимаешь, ладно, папаша наш отбитый на всю башку.
Спорить она не стала, хотя определение ей не понравилось.
— Найти одного психопата в теории можно. А если двоих? Или троих? Сколько их было? Ладно, они начинали с малого. Работа над тенями и прочее. Над животными. Потом на людей перешли. И кто-то бы пересёк черту легко. А кто-то не сумел бы.
— Полагаешь?
— Уверен. Люди… понимаешь, есть такие, которым это легко. Им разницы особой нет. Человек там, свинья или ещё кто. А есть и другие. Те, что скорее сами сдохнут, чем… — я замолчал.
Мне ведь случалось встречаться.
Редко, да.
Те, кто не боится угроз. И не клюнет на деньги. Те, кому плевать на славу и побрякушки. Те, кто точно знает.
— Вот деда вспомни, — тихо добавляю. — Разве он пошёл бы на такое? Даже ради всех благ мира? А Тимоха?
— Я… поняла.
— Именно. И вот у них этот кружок радетелей. Неужели не нашлось бы в нём кого-то такого, принципиального?
— Его могли убрать.
— Да. Могли. Но вот если он, тот, кто затеял, постепенно работал? Скажем… не прямо мозги ломал, а потихонечку так…
— Влиял?
— Да.
— Это… это возможно. Пожалуй. Не уверена, но… почему бы и нет? Я мало знаю о менталистах, — Татьяна задумалась. — Большей частью слухи. Сплетни. Говорили, что менталист может вызвать безумие. Или вот убедить сделать то, что человек не хочет. Часто говорили, что цыгане сплошь менталисты, но вряд ли оно действительно так. Их бы тогда всех на особый учёт поставили. Верно? И так… говорят, что князь Горынин менталист. Что именно потому его Государь приблизил.
Горынин.
Вот и имя появилось. Нет, может, этот Горынин и не менталист, а если и менталист, то не наш, но всё одно уже есть с чего начать.
Тем паче, если при Государе, то высоко сидит.
Высоко сидит, далеко глядит… хотя, если он и так при государе, то зачем ему вся эта вот возня? И так власть там…
— А государь не боится держать при себе такого человека? — уточняю. — Менталиста? Вдруг он в мозги залезет.
— Не залезет, — Татьяна потрепала меня по макушке. — Романовых защищает свет. Говорят от всего, но тут я не верю, потому что иначе на государя не покушались бы. Так что нет… хотя, знаешь, как-то Тимоха с дедом заговорил про менталистов. Вот…
Она упёрла палец в лоб.
— Только в память не лезь! — предупредил я.
— Не полезу… хочу понять, с чего вдруг вообще такая тема… пикник. Мы… мы отправились. Семьёй. Берег реки. Дед… и Тимоха… нет, не помню. Помню, что дед рассмеялся. А потом сказал, что настоящий менталист в жизни не станет на ярмарках работать… точно! Вспомнила! Тогда в город приехал известный спиритуалист! Бег… Берж… Бержич! Точно. Иона Бержич. Столовращатель. Предсказатель. И княгиня Акутина в честь его устраивала званый вечер. Деда тоже приглашали. И Тимоху. А он не пошёл. Этот Бержич прибыл из Петербурга… да. И про него много рассказывали. Слуги. Что он мертвецов вызывает взаправду. И что те говорят такое, что другие люди не знали. Вот! И Тимоха предположил, что этот Бержич менталист. Что он забирается в голову человеку, вытягивает его мысли и сам уже озвучивает.
Татьяна резко поднялась.
— А дед?
— А дед сказал, что далеко не каждый менталист способен чужие мысли прочитать. Что это вовсе считается невозможным. А если кто-то вдруг настолько силён, что сделал невозможное возможным, то зачем ему маяться и развлекать старух и провинциалок фокусами? Что куда проще отправиться не из столицы, а в неё и уже там устроиться на службу. Что такого любой дом примет и в бархат завернёт. А Романовы — самые первые…
Интересно?
Очень.
— А Тимоха спросил, что, мол, разве не побоятся? Ладно, Романовы, их дар защитит, — Татьяна поднялась и принялась расхаживать по палате. — Но прочие-то? Сильный менталист ведь может их подмять.
Логичный вопрос.
