— Ходил на открытые лекции в Университет. Там иногда проводят, для всех желающих. Тогда выступал профессор Кальен. Он сам француз, но переехал к нам… его теории на родине не приняли. Признали потенциально опасными для веры. А там это серьёзное обвинение.
Он взял череп.
Поднял его.
— Профессор показывал картинки. Плакаты. Слышал про теорию Дарвина?
— Что человек произошёл от обезьяны?
— Почти так, если упрощённо. Святой Престол её не одобряет.
Я думаю.
— Профессор проводил раскопки. В Африке. И обнаружил некоторые весьма любопытные останки, которые подтверждали эту теорию. Они не принадлежали людям, поскольку имели другое строение черепа, но и не были в полной мере обезьянними… — Мишка повернул череп, потом вовсе перевернул.
— Вроде этого?
— Похоже на то… но он говорил, что существа эти жили миллионы лет тому. И что кости, конечно, сохранились, но в очень плохом состоянии… а тут идеально… вот, видишь?
— Дыру?
Это не совсем дыра, — Мишка перевернул череп. — Это место крепления позвоночника. Тут спинной мозг восходит и соединяется с головным.
Ещё один естествопытатель на мою голову.
— У обезьян это отверстие расположено сзади, там, где затылок. Это потому что они ходят на четырёх ногах и голову держат под наклоном. А вот у человеческого черепа эта дыра расположена…
— Внизу, — встрял Метелька.
— Именно.
— Значит… значит, это человек? Был человек? Древний? — Метелька глядел на череп с восторгом. — Савка, твой отец нашёл где-то древнего человека и…
Он замолчал.
— Договаривай уже, — хмыкнул я. — Замучил его до смерти.
Потому что всё начинало складываться.
— Только где он его здесь нашёл? — произнёс Мишка, возвращая череп в ящик.
Ответ я знал.
— Не здесь, — я оглянулся. — Он нашёл его не здесь.
Глава 4
А что? Всё вставало на свои места. Ну, не совсем всё, но многое прояснилось.
Папенька оборудовал себе лабораторию под домом. Оно-то понятно, надо же человеку где-то работать. Только работа, как подозреваю, была не той, которую людям показать можно с гордостью. Вот лабораторию и сделал тайную, чтоб никто ненароком не сунулся.
И хитро ведь.
Ни тебе подсвечников, которые поворачивать надо. Ни книжного шкафа с книгами, чтоб вытягивать особым порядком, ни камушков для нажатия. Только хардкор — кровь и сила. Но это ладно. Как человек опытный, я к чужой паранойе с уважением отношусь. Но вот дело не только в ней.
Там, дома, папенька эксперименты ведь не на людях проводил.
Эксперименты на людях дед бы точно не одобрил. А он из тех, принципиальных, которых ни обещанием будущих богатств, величия или блага всеобщего, не проймёшь. Чую, первым бы сыночка Синодникам сдал. Ну или, что гораздо вероятней, лично шею свернул бы.
А вот тени — дело другое.
— О чём задумался? — спросил Мишка, который вполне сноровисто выдвигал один ящик стола за другим. Но судя по тому, что задвигал их обратно, ничего интересного не находил.
А жаль.
Инструкция к этой хренотени крепко бы пригодилась. Даже не нам. Передал бы Карпу Евстратовичу, пусть разбираются, как оно работает.
— Да… знаешь, он там, в поместье, ставил опыты на тенях. И такие, что Призрак эхо их через годы почуял.
Я потянулся к Призраку. И тот угукнул.
Тьма… молчала.
Настороженно так. Опасливо.
Да я не он. Я вас не дам ни на какие опыты. И, пожалуй, поспешил я чутка. Нельзя это вот показывать. Никому. Не стоит обманываться тем, что Алексей Михайлович человек благородный. Нет, он благородный. Но государственная целесообразность и не таких пережёвывала. Тем паче там, на верхах, и помимо Слышнева люди имеются. И как знать, не взбредет ли кому гениальная идея использовать установочку уже в государственных интересах.
А что, вместо каторги пойдут люди на пополнение госэнергетического запасу.
От такой мысли прям дурно стало.
Или не от мысли, а от осознания, что в нынешних реалиях эту мысль и не сочтут такой уж уродливой. Так что забыть. И уничтожить. Всё, до чего доберемся, чтоб и следа не осталось.
— А там ставили опыты на людях, — понимающе кивнул Мишка. — Тень… знаешь, беспокоится.
— Имя так и не придумал?
— Да как-то не придумывается, — признался он. — Хотел наречь Демоном, чтоб сильно так. Внушающе. А с другой стороны, ну какой это демон? Так, мелкий бес. Ещё и обижается.
— Чувствуешь?
