И смех. Смех нервический, наверное, он скорее не потому, что смешно, а чтобы не сойти с ума. Но Призрак оборачивается и клекочет с укоризной, мол, чего смешного-то?
Ничего.
Совершенно.
Коридор.
И здесь уже живые есть. Из комнаты высовывается девица, и мне приходится снова вытаскивать Призрака в явь. Девица визжит и захлопывает дверь.
— Прорыв! — ору я. — Твари на подходе… Твари сожрали Короля!
Хлопают двери, редко, но всё же. Значит, не все поверили. Пускай. Я держу Призрака видимым, и этого хватает, чтобы из-за хлопающих дверей никто не высовывался…
— Держимся рядом и давайте… — я срываю какую-то портьеру, за которой обнаруживается перечёркнутое полосами решётки окно. Пыльную ткань набрасываю на девиц. Мысль искать одежду уже не кажется здравой. — Уже недалеко. Тут где-то дверь.
Чем дальше, тем людей больше.
Осоловелая шлюха, в глазах которой пустота, стоит у стены и хихикает. Явно под дозой. Над порогом замер, согнувшись, какой-то мужик. Он поднял взгляд и икнул, а после снова согнулся с характерным таким звуком. Пить надо в меру, чтоб вас…
Но мы идём.
Дальше. Коридор кажется бесконечным.
Дверь. Теперь распахнута. Двор по-прежнему тёмен, но Призрак топорщит крылья. Люди здесь. Люди не ушли далеко. Они глупые, думают, что темнота их спрячет от теней.
И что скоро всё закончится.
Нет, для этого места всё только начинается. Если я правильно понял. Но это уже не моя головная боль. «Руссо-балт» исчез. Зато грузовик на месте. Отлично. Мальчишки убрались, что тоже скорее хорошо.
— Эй ты, — из темноты выныривает фигура. — Ты кто такой…
Призрак отвечает вместо меня. Его нервный тонкий голос разносится над пустырём, и человек, отшатнувшись, хватается за револьвер.
Грохот выстрелов заполняет тишину.
— Твари… твари!
Согласен.
Кругом одни твари. И не все они — порождения кромешного мира.
— Забираемся. Без комфорта, но уж как есть, — я сваливаю девчонку в кузов и она, снова согнувшись в кашле, пытается отползти дальше. — Быстро, быстро… пока тут не спохватились.
Здесь людей много. А с толпой я не справлюсь.
В темноте уже вспыхивают огоньки.
Слева.
И справа.
Рукотворные созвездия факелов и редких ламп, и с каждым мгновеньем их становится больше. Объединённые этим огнём люди утрачивают страх. Их больше. И нечто древнее, объединяющее толпу, лишающую её и разума, и страха, уже пробуждается в них.
Надо убираться.
Раз два…
Я выдёргиваю Тьму и отправляю её вперёд. Она словно стала больше и шире, и чёрные треугольные плавники вбирают в себя весь доступный свет. В том числе и факелов. И вот уже люди, самые храбрые или отчаянные — сложно понять разницу — отступают.
Крики.
Вой. Выстрелы. Но пули пробивают Тьму, не причиняя ей вреда. И это пугает их ещё больше. Пока ещё пугает. И хорошо. То есть, для местных не особо, паника никому ещё на пользу не шла, но для нас — отлично. Так… чтоб, я умел водить машину, но там, дома. А здесь мне Мишка показывал. И вроде всё получалось, но теперь знания вылетели из головы.
Ключ…
Уровень масла? Так, обойдёмся без роскоши. Уже радует, что ключ в замке зажигания. И проворачивается. А теперь давай. Раз, два… и мотор, всхлипнув, отзывается рокотом. А машина трогается.
— Ну, мать вашу, — я выдыхаю. — Поехали, что ли…
И мы поехали.
Наверное, тот, который Крылатый, всё-таки отправил приглядывать за нами одного из своих ангелов, если мы не только поехали, но и доехали.
Пробились.
Сквозь толпу, которая, взбудораженная и злая стекала со всей Вяземки. Вооружившись факелами, лампами, вилами, люди двигались к проклятому дому. Надеюсь, не спалят по давней крестьянской привычке огнём решать глобальные проблемы.
Там всё-таки люди остались.
Оставались.
Мы проскочили через жалкий и пустой пост, где должен был бы стоять ночной жандарм, но он предпочёл убраться куда-то. Мы не застряли и не угробились, когда нас занесло на очередном повороте. Не свалились в канал.
Не…
В общем, доехали.
И уже заглушив мотор, я выдохнул. Руки тряслись, как у алкаша со стажем. И сердце ухало только в путь. Ничего… это нервы.
Все болезни от нервов.
Главное, что доехали. Ну, почти. Ломиться в больничные ворота, запертые по ночному времени, я не стал, здраво рассудив, что этакое происшествие точно не останется без внимания. А значит, надо иначе. Остановившись у ограды, я заглянул в кузов, убедился, что пассажирки живы.
Большей частью.
Одоецкая сидела, уложив на колени голову девушки.
— Ей очень плохо. Если не помочь, она к утру отойдёт, — сказала она, зыркнув исподлобья, будто это я виноват, что она в таком состоянии. — А сил у меня не осталось.
— Полчаса продержится?
Николя должен был быть на месте. Ну или хоть кто-то.
— Продержится. Я тебя узнала. Ты…
— Благородный аноним, — я прервал Одоецкую. — Хобби у меня такое, девиц спасать.
А она всё правильно поняла, склонила голову и сказала:
— Чудесное хобби. В таком случае, полагаю, ты доведешь это дело до конца.
Будто у меня выбор есть.
Через ограду я перемахнул с лёгкостью, а Тьма, с некоторым сожалением сменившая форму, подсказала, что Николя на месте.
И не один.
