Открыли, однако, тубус только утром. Вернее, стали знакомиться с его содержимым. Потому что когда с большими предосторожностями сняли крышку, то увидели свернутые трубкой листы плотной бумаги, а разбирать древние записи при неверном свете костра — да хоть и фонаря! — дело не очень удобное. Так что, поцокав языками и высказав кучу предположений, нехотя разошлись по палаткам. Тубус оставили Палькову, подтвердив таким образом его пошатнувшийся статус начальника отряда.
Сергей, намотавшись за день, уснул почти моментально, крепко прижав к себе находку, а Тимофею не спалось. Он ворочался, прислушивался к ночным звукам тайги, даже пару раз выглядывал из палатки — все чудилось, что кто-то ходит по лагерю. Кто-то большой и тяжелый, сопит и вздыхает. Но, так никого и не увидев, журналист все-таки забылся беспокойным сном.
Едва рассвело, весь отряд был на ногах. Возле кострища постелили брезент и осторожно выложили на него бумаги из футляра. Правда, оказалось, что бумаги в хорошем состоянии и не собираются рассыпаться от первого прикосновения. Пальков с Зыряновым развернули свиток, и глазам их предстала…
— Это же старая карта поймы Бакчара! — громко и одновременно разочарованно прокомментировал Лопата.
— Именно, что старая, — возразил ему дядя Федор, заинтересованно разглядывая находку. — Даже не карта, а крок.
— Точно! — подтвердил Пальков. — Масштаба нету, отметок высот нет, урезов воды — и подавно…
— Какие урезы?! — возмутился Тим. — Этой карте лет двести пятьдесят!..
— Все равно масштаб уже тогда ставили…
— Да ладно вам препираться! Как дети малые, ей-богу! — в сердцах прикрикнул дядя Федор. — Лучше сюда посмотрите. Что, по-вашему, эти значки могут означать?
По всей карте действительно были разбросаны странные пометки. Одни из них напоминали стилизованные фигурки зверей или рыб, другие — то ли домики, то ли горки.
— Похоже на карту охотничьих угодий, — задумчиво пробормотал Пальков. — Гляди, Тимоха, вот речка, то есть ручей, Безымянный. Видишь, тут «рыбка»… и вот здесь тоже похожая…
— Ага. А вот, кажется, Тига обозначена, — повел пальцем дядя Федор. — Тогда что возле нее за «дома»?..
Они дружно лазили по карте около часа, пытаясь разгадать значение отметок, но так ничего путного не придумали и решили сделать перерыв на завтрак. Зырянов, усевшись поодаль со своей порцией гречневой каши и грибами, вновь принялся сопоставлять общие доводы и вдруг вспомнил о бутыли, найденной в сундуке рядом с тубусом. А может быть, в ней вовсе не масло? «Ну, и не вино же?!» — возразил он сам себе.
Торопливо расправившись с кашей, Тим направился к палатке и выволок на свет бутыль. При дневном освещении жидкость в ней выглядела почти черной и оставляла на стенках ясно видимые маслянистые разводы. «Нет, все же масло…»
— Что там у тебя? — подошел Пальков.
— Да вот, нашел вместе с картой, — протянул ему бутыль Тимофей. — По-моему, масло. Только разложившееся от времени…
Он осекся, увидев выражение лица приятеля. Сергей смотрел на бутыль со сложной смесью ужаса и восхищения. Потом, держа ее на вытянутых руках, направился к костру, где дядя Федор вновь корпел над картой.
— Федор Петрович, гляньте-ка!
Пожилой геолог уставился на бутыль, как на привидение.
— Откуда это?!
— Тимоха нашел. Вместе с картой…
— Елы-палы! — присвистнул стоявший рядом Лопата. — Неужели нефть?!
— Нефть?! — у Зырянова перехватило дух.
— А ну-ка… — дядя Федор быстро повернулся к найденной карте, вытащил из своего планшета современную геологическую карту района, расстелил рядом. Остальные молча столпились у него за спиной. Геолог пару минут водил пальцами то по одной карте, то по другой, выпрямился и почти торжественно произнес: — На этом кроке отмечены выходы полезных ископаемых!
— Не может быть! — грянул хор со всех сторон.
— Не может, но почти наверняка — факт! По крайней мере, часть этих отметок указывает именно на месторождения…
