Словно тяжёлая капля ртути прокатывается по моим мозгам. Пятнам это явно не нравится, и они немедленно сворачиваются в клубки, теперь уже точно как коты.
«Нет, так не пойдёт. Не мешай ему».
Размытые цветные пятна между тем не торопятся танцевать. Вероятно, им вполне уютно пребывать, свернувшись в клубки.
«А если так?» — улавливаю я мысль своей знакомой, Фииа.
Она подсаживается ближе, берёт мою голову в ладони, и под черепом возникает мягкий, тёплый, пушистый шар. Цветные пятна немедленно очищают поле зрения. Раз так, то пусть вот этот шарик вам всё и показывает…
«Нет, коллеги, не надо. Вы мне только мешаете».
«Хорошо, хорошо», — Фииа возвращается на прежнее место.
Время идёт, но цветные пятна не торопятся вернуться в моё поле зрения. Цветные пятна указывают мне моё место — я не могу им приказывать, а только просить…
Я ощущаю, они все ждут, терпеливо и внимательно. И это только усугубляет моё состояние. Лучше я сдам ещё раз анализы, при всём народе, честно…
«Это нам неинтересно».
— Всё, коллеги, — я открываю глаза, с расстройства даже не замечая, что говорю по-русски. — Факир был пьян, и фокус не удался.
Я готов от смущения и досады провалиться сквозь пол, но почтеннейшая публика не выказывает признаков разочарования. Я вдруг отчётливо понимаю: пока они все не поймут новый приём, от меня не отстанут.
«Разумеется, не отстанем. Это не спектакль, Рома, это Всевидение. Мы все будем сидеть здесь, пока факир не протрезвеет и фокус получится. Туалет тут рядом, вода вон в фонтанчике, еду нам принесут. Показывай!»
Я вздыхаю. Ну что ж, раз так… Я снова закрываю глаза. Вы слышали, мои пятнышки-котятки? Хотим мы или нет, но анализ придётся сдать…
«А можно, я попробую помочь тебе, Рома?»
Динна встаёт во весь рост, распрямляя длиннейшие ноги. Наверное, я могу пройти между этих ног не сгибаясь, мелькает у меня совершенно посторонняя мысль…
«Совершенно посторонняя. Как и то, что неудобно заглядывать мне под юбку. Давай уже займёмся делом, ага?»
Она вновь усаживается, но уже совсем рядом, можно сказать, вплотную. Но даже в сидячем положении я едва достаю ей до подбородка.
«Какой ты маленький, правда. Ложись, Рома».
«Как?»
«Ну ты же не Грезящий, а Спящий. Вот ложись и засыпай. А я спою тебе колыбельную».
Я хлопаю глазами. Вот так метод…
«Ну а чем мы рискуем?»
Н-да. Вопрос в точку.
«Ну давай попробуем».
Я секунду размышляю, как лечь, на спину или на живот, и выбираю компромиссный вариант — ложусь на бок. Укрываю сам себя полураспущенным крылом. Великий Спящий готов к работе…
И тут она запела.
Я никогда раньше не слышал, как поют свиры. Наверное, это шутки подсознания — раз копытная, то и должна ржать, словно лошадь… С чего вдруг?
Она поёт, поёт простую и незатейливую колыбельную, смысл которой можно перевести как «баю-бай, засыпай» и «будешь пить молоко, будешь бегать далеко». И цветные пятна уже выбрались из своего убежища, точно любопытные котята. Я засыпаю… засыпаю…
Взрыв в голове!
